— Итак, — Серёгин нахмурился и сложил руки на груди, явно копируя Джона, — необходимо составить план действий. Что скажете, Первый?

— Что я скажу… — Лея вздохнула. — Скажу я вам, командир, вот что. Если вы и впредь будете так раздуваться от чувства собственной значимости каждый раз перед тем, как вам нужно будет принять любое мало-мальски значимое решение, то очень скоро не выдержите и лопнете… Что же до того, чем нам заняться, то там, — она махнула рукой в сторону космодрома и старого городка — того, что от него осталось, — я вчера уже была. Там нечего делать, поверьте. Что же касается старого полигона, по которому нас гоняли — о, там есть, где развернуться!

— Что, опять на кладбище?! — более неврастенически, чем ему самому того бы хотелось, поинтересовался Совок.

— Кладбище? — встрепенулся Айл. — Где? Обожаю кладбища.

— Чудно, — пробормотала себе под нос Тира. — Похоже, мне стоит запастись хотя бы одним хорошо заточенным осиновым колом… так, на всякий случай.

— Ни на какое кладбище мы не пойдём, — примиряющим тоном произнесла Лея. — Вчера, когда мы штурмовали штаб, я заметила за деревьями что-то, слегка напоминающее землянку. Я помню… я читала, что они сохранились в этих краях ещё с Великой Отечественной.

— Какой?

— Со Второй Мировой, — мягко поправила сестру Эван. — Это очень древняя история, Совок, но, если это действительно так, посмотреть, безусловно, стоит.

Спустя час они стояли на краю обрыва, который так доблестно штурмовали накануне Совок и Лея.

— Ну и где? — исподлобья посмотрел на Лею Серёгин.

— Спокойствие, командир, — та прошлась вдоль обрыва, наматывая на пальцы светлую прядь волос, выпавшую из небрежно заплетённой косы. — Всё, вспомнила. Вон она.

— Берлога какая-то, — Айл с некоторым опасением взглянул на нагромождение полусгнивших брёвен, веток и камней, едва заметное среди высоких деревьев и кустов. — Ты хочешь сказать, что этому кошмару больше трёхсот лет?

— Нет, — Лея приложила руку к одному из брёвен и покачала головой. — Похоже, что я ошиблась. Никак не больше двухсот.

— Я туда не пролезу, — Иван отодвинул тяжёлое бревно и с сожалением заглянул внутрь.

— Даже я туда не пролезу, — хмыкнула Тира. — Чего уж говорить о некоторых здесь присутствующих…

— Я не толстая! — тут же возмутилась Лея.

— Никто этого и не утверждал, дорогая, — невозмутимо ответила Тира. — Просто тебя много… м-м-м… в некоторых местах.

— Т'Ария, ты точно пролезешь, — Ваня оценивающим взглядом бывалого мясника уставился на хрупкую вулканку. — Тебе и карты в руки.

— Что мне в руки? — пискнула та, делая шаг назад и отступая за надёжное укрытие в виде широкой спины Совока, который уже смекнул, куда ветер дует, и теперь злобно сопел, глядя на своего командира в мрачном ожидании откровенно преступного приказа. — Что ты хочешь этим сказать?

— Я хочу сказать, что раз ты самая маленькая, то тебе и лезть, вот!

— Там темно! — возмутилась Т'Ария. — И грязно, и… и там, наверное, крысы! И вообще… это нелогично!!!

Эван покосилась на раздувающего ноздри Совока, который явно обдумывал детали ритуального убийства своего командира ради сохранения чести и достоинства подруги, и вздохнула.

— Ладно, уговорили. Я полезу.

— Что? — все, включая Совока, недоумённо уставились на неё.

— Мы с Т'Арией совершенно одинаково сложены, — сказала она, выступая вперёд, — и вовсе необязательно заставлять лезть в этот могильник именно её.

— Но ты же… — начал было Серёгин, — ты… такая хрупкая!

— Государственная комиссия не нашла во мне никаких изъянов, когда я поступала в Звёздную Академию, — холодно ответила девушка. — С чего это ты взял, что мы с Т'Арией как-то отличаемся друг от друга?!

— Ну, она выглядит более здоровенькой, — хмыкнул Ваня, скептически глядя на бледное лицо Эван.

Лея завела глаза к небу и издала нечто среднее между шипением и рычанием, в котором только Эван и смогла опознать тщательно сдерживаемый смех. Справившись с этой эмоцией, Лея вынула из сумки моток верёвки.

— Я не думаю, что там глубоко, — сказала она, обвязывая верёвку вокруг пояса сестры. — Но будет лучше, если мы с Тирой подстрахуем.

— Ещё чего, — Серёгин покраснел и отобрал у Леи верёвку. — Я сам подержу. Ещё уроните…

— Вот он, славянский мужской шовинизм во всей своей красе, — Лея пожала плечами и отошла к Совоку и Т'Арии. — Впрочем, я не против. Действуй.

Совок и Сэлв сдвинули пару брёвен, скрывающих лаз от посторонних взглядов, и Эван, мысленно проклиная себя за столь неуместный в данных обстоятельствах энтузиазм, полезла вглубь, сжимая в зубах фонарик. Ботинки скользили по полусгнившим бревенчатым доскам, хранящим стены вентиляционного отверстия — а чем это ещё могло быть при таких-то размерах? — от окончательного обрушения; стылая земля наверху осыпалась под пальцами и падала за воротник. Последним, что она увидела перед тем, как окончательно скрыться под землёй — это были до странности хладнокровная Лея, сжимавшая в руках её куртку, и неестественно выпрямившаяся Т'Ария, с патологическим каким-то интересом изучающая рисунок коры на ближайшей сосне. Наверное, надо было вырасти на Вулкане, чтобы понять, что за этим скрывается самое настоящее на свете смущение, только выраженное на вулканский манер.