— Да ясно… — прохрипел Серёгин, отдирая от своего горла осатаневшего ромуланца. — Чего ты взбеленился?!

— Скажи спасибо, что он не взбеленился! — прорычал Н'Кай, кивая в сторону изрядно удивлённого такой реакцией Сорела.

— А вы? — и кто Ваньку в такие моменты за язык тянет?

— Что я? — меланхолично отозвался Сорел.

— Что скажете?

— А я должен что-то говорить? — искренне удивился тот. — Отпусти ты его.

— Нет, пусть он скажет, — упорствовал ромуланец.

— Что сказать? — горло Ивана по-прежнему находилось в опасной близости от цепких пальцев ромуланца, поэтому он предпочёл не спорить.

— Говори: «Ребята, вы оба — нормальные стопроцентные мужики, и будь я проклят, если ещё хоть раз посмею в этом усомниться!!!»

— Ребята…

— Ты слишком многого от него хочешь, — хмыкнул Сорел. — Устроил такой спектакль, а потом чему-то удивляешься… Странный ты какой-то.

— Я?! Да я просто выражал свои дружеские чувства, а то ж ты так и помрёшь идиотом!!!

— Ну вот и выразил, поздравляю…

— Ребята… — в очередной раз жалобно произнёс Иван.

— Что?! — хором рявкнули оба.

— Ребята… Я могу, наконец, отлить?

— Кто тебе мешает?

— Ты, — Ваня указал на руки Н'Кая, всё так же крепко сжимающие в пальцах ворот его рубашки. — Или мне это сделать прямо… здесь?

— Вали отсюда!!!

Просидев на дереве в общей сложности сорок две минуты, Лея действительно захотела есть. И не только есть… Окончательно уверившись в жестокосердности окружающего её мира, она осторожно перебралась с настила на ближайшую ветвь, и начала спускаться. А то ведь с этих действительно станется кого-нибудь из мужиков притащить. И ладно бы ещё, если Ваньку, Айла или Н'Кая, а то ведь точно офицерам расскажут! Сорелу-то вряд ли рискнут, побоятся; а вот перед начальством опозорить — это мы всегда пожалуйста!

У Леи вне всякого сомнения было два слабых места — кисти рук и лодыжки. Третьим, негласным, была странная, никем не объяснённая, нелюбовь к высоким деревьям. Она абсолютно спокойно забиралась на скалы, окна третьего этажа собственного общежития, яблони в саду своей матери; но только не на деревья. Это было выше чьего-либо понимания, а Лея им просто не доверяла. Вот такая патология. Неудивительно, что когда до земли оставалось меньше трёх метров, она всё-таки сорвалась и рухнула вниз, разбив колено и ободрав спину о мощные, выступающие из земли, корни дерева. Ну хоть жива осталась, и то ладно, с облегчением подумала она, оценивая масштабы постигшего её несчастья, да и слезла всё-таки сама, без свидетелей, а в её случае это многое значит. После этого она присела на один из корней и немного поныла, разглядывая кровоподтёк на левом колене. Перевязав рану чистым носовым платком, она деловито вытерла слёзы и отправилась домой. Во всяком случае, ей показалось, что пришли они именно этим путём.

Появившиеся полчаса спустя файры несколько минут кружили над опустевшим деревянным домиком с зажатой в когтях верёвкой, но, так и не обнаружив того, кому следовало её передать, нырнули обратно в Промежуток.

— Я же говорила — сама слезет, — удовлетворённо произнесла Тира, почёсывая шейку довольной Зире, в то время как Дирк расправлялась с остатками мяса, позаимствованными на кухне у Франсуазы.

— Неужели? — хмыкнула Алекс. — Стало быть, угроза о Джеймсе не прошла даром.

— Стоп, — Эван подняла вверх руку. — А вы твёрдо уверены в том, что Лея найдёт дорогу обратно?

— Упс…

Три часа спустя Лея окончательно убедилась в том, что дорогу она запомнила неправильно. И откуда только в Калифорнии такие леса, думала она, пробираясь сквозь заросли, до чего дошли биотехнологии, просто невероятно. Чёрт, она же ясно видела с платана ранчо! Куда оно делось?!

Учитывая сложившуюся ситуацию, Алекс ромнии не просто не оценила. Она их очень не оценила, как, впрочем, и Эван с Тирой. Н'Кай не особо расстроился и, в конечном итоге, оставил букет на кухне в банке из-под джема.

Когда, ближе к вечеру, стало ясно, что Лея так и не появится, да и Джон уже несколько раз интересовался, какого чёрта она до сих пор не идёт ужинать, Алекс вздохнула и решилась-таки рассказать брату о случившемся. Выслушав рассказ, Джон вцепился в волосы и уставился на сестру, как на убийцу котёнка — искусственный лес тянулся на многие мили от ранчо… далеко на восток.

А платану-то лет пятьсот, наверное, не меньше, с невольным уважением подумала Лея, вспоминая оставленное ею позади огромное дерево. Он и до Третьей Мировой здесь стоял, и до Второй, и до Первой… Только тогда вокруг него был ещё не лес, а прерия. Он видел всю историю возрождённого человечества, он старше нас — даже тех нас, что остались по ту сторону границы реальности.

Солнце уже довольно сильно склонилось к краю горизонта, когда Лея вышла, наконец, к окраине леса. До ранчо, конечно, было ещё очень и очень далеко, зато она увидела берег реки, огибающей эту часть насаждений. Если идти против течения, рано или поздно обязательно выйдешь к ранчо.

Рассудив так, она пошла вперёд, не особо рассчитывая успеть вернуться домой засветло, и даже получая от всего происходящего своего рода мрачноватое удовольствие — нет бы у поляны подождать, пока она сама спустится, или хоть верёвку с файрами прислать — так нет же! «Джеймса приведём», куда тебе! Можно подумать, у Кирка дел других нет, кроме как всяких курсантов с платанов стаскивать…