– Женя, у тебя нет ощущения дежавю? – нервничая, выдала Вероника.

– Наш первый визит приходит на ум?

– Ага.

– Ты просто слишком впечатлительная. Мы же не созванивались, Сергея может не быть дома.

– У нас и номера его сотового нет.

– Не страшно, если надо, у Василия спросим. Но сначала, – я принялась жать на все звонки и на всякий случай тарабанить в дверь, – сначала попадем внутрь.

Вскоре раздались шаркающие шаги из глубины длинного коридора.

– Вот видишь, как в тот раз, – зашептала Вероника, – это соседка.

– Теперь мы знаем, что ее зовут Людмила Ивановна.

Дверь открылась.

– Чо? Опять вы? – Все-таки странно, насколько зычный голос не сочетался с обликом щуплой старушки. Похоже, ощущение дежавю посетило не только Веронику.

– Людмила Ивановна, здравствуйте, а Сергей дома? Что-то он не отвечает.

– Был навроде. Возился у себя.

– Простите, а можно мы войдем? – Вероника бледнела, я осознавала, что все действительно повторяется, как в тот день, когда мы обнаружили труп Вадима Сергеевича. Поэтому не стала дожидаться, что ответит соседка, аккуратно, но решительно отодвинула ее в сторону и внедрилась в квартиру.

В три прыжка преодолев коридор, я отворила дверь комнаты нумизмата, краем глаза наблюдая бегущих ко мне Веронику и за ней старушку. Последняя выбивалась из сил, не поспевая, и бурчала на ходу:

– Понаедуть тут, ходют, бегають. Нет никакого покою от вас.

Сергей в майке и шортах, стоя на небольшой стремянке, протирал пыль на шкафах. В ушах у парня виднелись наушники, провода тянулись к плееру, лежащему в кармане шорт. Рядом на полу стоял пылесос, ведро с водой и швабра.

Я молча застыла в проеме двери, подбежавшая Вероника тоже замерла с раскрытым ртом. Немую сцену нарушила старушка, когда, задыхаясь и охая, материализовалась на пороге.

– Ну, вот он, в комнатах убирается! Нечо тут панику разводить!

Сергей услышал зычный вопль, даже будучи в наушниках, обернулся и, в свою очередь, растерянно замер.

– Вот! Гости к тебе! – недовольно вздернув подбородок, соседка удалилась.

– Ой, простите, – Сергей спрыгнул с лесенки, выдернул наушники, – я тут уборку делаю. И отвлечься захотелось, музыку включил.

– Это вы нас простите, нужно было с сотового набрать.

– Да и вламываться так некрасиво, но мы звонили и стучали.

– А я не слышал, – кивнул парнишка в сторону наушников, – вы проходите, присаживайтесь, сейчас чай организую. Или, может быть, кофе?

– Все равно, спасибо.

– У вас новости? Я имею в виду, об убийстве дедушки. Преступников нашли? – Забрасывая нас вопросами, молодой человек выкладывал на стол сахар, печенье, расставлял чашки с блюдцами.

– К сожалению, пока нет. В полиции считают, что дело лучше всего закрыть, и мы зашли в тупик.

– Как же так? Почему? А вы разве… капитан сказал, что вы из прокуратуры. Вы ведь надзорный орган?

– Понимаешь, это не совсем так. Ты присядь, сейчас расскажу.

Молодой человек молча сел, продолжая держать чашку в руках.

– Вероника и я приехали из Тарасова на консультацию к твоему дедушке. Если кратко, то это мы обнаружили его мертвым. Есть основания полагать, что убийство твоего деда было связанно с нашим визитом, вернее с раритетом – старинной золотой монетой и ее историей. Когда мы разбирали бумаги Вадима Сергеевича, надеялись, что найдем нужные наброски, что позволит напасть на след убийц.

– Но вы не из полиции? – уточнил парнишка.

– Я частный детектив, Вероника мой клиент. Капитану нас представили как работников прокуратуры. Наши полицейские, как правило, детективов не жалуют, – я потянулась к карману, – вот мое удостоверение.

– Да я верю вам, – он мельком бросил взгляд, – и готов помочь. Тем более если это поможет убийц дедушки поймать. Только не знаю чем. Дедуля скрытничать любил, в подробности своей работы редко посвящал. Тем более что многие клиенты желали конфиденциальности, и дед это правило свято соблюдал. А о последних его делах я даже краем уха не слыхал, меня в Питере почти месяц не было.

– Да, но ты своего дедушку знал хорошо, а нам с ним и поговорить не довелось ни разу. Вот хотим с тобой пообщаться, может, что-то важное и всплывет в разговоре.

– Хорошо, я готов, только чай налью. А что рассказывать?

– Начни сначала.

– Дедуля меня вырастил, – заулыбался Сергей, разливая чай, – он очень добрый и веселый, – немного запнулся, – был.

– Понимаю, это так тяжело, но радостные воспоминания о любимых людях приносят утешение душе, даже если их с нами больше нет.