— Ай-яй-яй! Ты че, сам химозу не абсорбишь?

— Ни стаффа.

— Да ну.

— Десять раз ни стаффа.

— А кайф откуда?

— А у меня жена, дети, пойнты — до жопы кайфу.

— Во, а туда же, существо среднего рода.

— А поди докажи, что нет? Не попался и не попадусь. К тому же меня хвостатая вонючка прикрывает. За ней как за каменной…

— Фак! Орать не надо, а? Ты точно в Amnesty загремишь сегодня, правдоруб гребаный. И вообще — мне твое Рато даже нравится. Жрет мало, пищит, все такое…

— Серая вонючка. Двести пятьдесят раз серая вонючка. Мой ее, скотину, таскай в этой клетке зассанной…

— Осе, ты камикадзе. Ты это, мне еще моя шкурка дорога. Больше, чем крысиная. Нас еще до всякой войны заметут за твои речи мляцкие. Тихо ори. Понял, тихо!

— Дура ты. Эй вы, с девайсами! Слушайте внимательно! И пишите старательно! Я общаюсь с господо Ратхаус Рато. Милые эпитеты, которые вы слышали, — часть нашей любовной игры. В своих ответах на языке вида rattus norvegicus господо Рато поведало мне, что оно нашей игрой полностью довольно. И особенно тем, — Осе гордо поднял голову и начал со ртом до ушей вещать на полконсьюма, — что я его называю серой вонючкой, серой вонючкой, серой вонючкой! Пятьсот девяносто раз на дню — серой хвостатой вонючкой!

Клиенты за столиками уставились на Осе и на крысу в домике. От стойки химозного бара отделилось существо в униформе.

— Any problem? — спокойно спросило оно Осе.

— У меня нет, — ответил креативщик. — И ни у кого пока нет. Я адвокат и креативный презентер Осе Ой. Мы ведем любовные разговоры с моим партнером и поручителем. На всякий случай все пописываю на очочки и еще кое-куда. Во-о-о-опро-о-о-осики есть? — Осе опять начало копировать Робеспьеро.

— Ну, как-то потише, полегче. Люди ведь сидят, — миролюбиво пробасило охранное существо.

— Что-что-что? — завизжало Осе. — Что вы сказали? Люди? Здесь не только люди! Люди, люди, люди… Здесь мой партнер и поручитель господо Ратхаус Рато! Существо вида rattus norvegicus! Оно только что высказало мне на своем языке возмущение вашей дискриминационной репликой насчет людей! Игнорирующей присутствие существа другого вида! И что мне теперь делать?

— Простите, уважаемый rattus, — испуганно пробормотал верзила.

— Мой партнер вас прощает, но в последний раз, — тут же выпалило Осе. — Второго раза не будет, отдолбимся куда надо. И попрошу больше нас не беспокоить.

— Еще раз прошу прощения, — охранник уже пятился к стойке.

— Вот так вот, фифи, — довольно уставился юрист на Машо, отрезая кусок курицы. — Щас они еще хавку крысиную долго нести будут, так я вообще их закрою напоц. Если вдруг по кайфу покатит. Или еще кулее — нашлю Greenwar, те просто всю тошниловку гранатами закидают. Тут, между прочим, не только крыс оскорбляют, а вон растение в темном углу стоит. Равноправный вид. Дискриминируется по отношению к раттусу. Вот, учись, пока я жив. Расизм, сексизм, эйджизм, хелсизм, ментализм, а уж тем более спишизм — прекрасный матерьяльчик для успешного скандала. Слушай, может, тебе такую же вонючку хвостатую по дешевке загнать?

— Не, я существо тихое, не лезу никуда.

— Ну да, впрочем, сейчас и не особо надо. Сами к нам прилезут скоро — медведя твои любимые. Так что с роликом делать будем?

— Слушай, я вот тут подумало… А может, ничего не делать?

— А че в бутылку лезла на совете? Че я тут с тобой сижу? Че ниче?

— Ну, как-то… Я вот тут себе представило… Медведь, пожирающий человека… Натурально жрущий… Как мы можем…

— Че не можем-то?

— Ну, совесть же вроде есть у нас.

— Совесть? Совесть? Фифифи! Вспомнила! Прям Васисуалия номер два!

— А че. Нам с тобой вроде как все уже пофег, а может, Васисуалия и права по-своему.

— Права? Да может… Только секи сюда, боевая подруга.

Раздаточное существо принесло для Рато небольшую миску с молоком и кусочек настоящего мяса. Осе с брезгливой ухмылкой приоткрыло дверцу деревянного домика и просунуло крысе деликатесы.

— Жри, скотина. И пусть они только попробовали принести тебе имитацию. Порву уродов. Вот, Машо, лучший индикатор натуральности продукта. Не жрет, паскуда, никаких полимеров — не то что мы с тобой. Так вот, секи.

Осе затянулось электронной сигарой.

— Васисуалия права. И ты права. Война — фегня. Ничего хорошего в ней нет. Трупы будут. Оторванные бошки будут. Кишки выпущенные. Может, нас с тобой не будет. Бардак тут будет полный — наверное, навсегда. Или медведи нас начнут здесь дрючить, воспитывать как христиан. Или муслы — как мусульман. Кайфа немного, в общем. Война. Фегня. Но не мы ее накрываем, а она нас. Ваш с Васисиуалией, сорри, пацифизьм был хорош, пока мы тут прожирали плоды эрфешных и еще советских строек, пока мишки с муслами не отобрали нефть и почти все атомные станции и пока пойнты чего-то стоили. Пока на них можно было легионеров держать. А щас, Машо, щас… Они нас первыми медведям сдадут. Пограбив, что осталось. Это в худшем случае. В лучшем — просто свалят. И че мы? Будем как те пацики, про которых в начале века ржали. Типа, выселить их на Канары и пусть там живут без армии и без полиции. До первого пирата. Вот точно такая жопа тут и случится.