Упоминание о доверенности привело доктора Паттерсона в смущение.

— Как скажете, — проронил он и, словно живое воплощение презрения, вышел из конференц-зала. Остальные в это время сидели пристыженные и молчали.

— Энн-Линн, не делай этого, — дрожащим голосом попросила Нора.

— Все уже сделано, мама. — Энни выглядела бледной… и печальной. Она посмотрела сначала на Нору, потом перевела взгляд на Джорджа. — Да простит вас Господь.

Сказав это, Энни задвинула свой стул и ушла.

Нора закрыла глаза.

— И ты позволишь ей так поступить? — Джордж рванул на себе галстук.

— Боюсь, что вы оба ничего не можете поделать. — Фред говорил спокойным, ровным голосом. — Если Энни докажет, что у нее есть доверенность, значит, она имеет законное право принимать решения за Лиоту.

Джордж чертыхнулся.

— Поговори с ней, Нора. Отговори се.

С гордо поднятой головой он вышел из комнаты, и за ним все остальные.

Только Нора сидела на месте, не чувствуя сил подняться. Она даже не могла ни о чем думать.

Что же сейчас произошло?

— С тобой все в порядке? — спросил Фред, склонившись над ней.

Ее губы задрожали.

— Нет, не в порядке.

Больше она не могла произнести ни слова.

Лиота растрогалась, когда увидела Корбана. Она никак не ожидала, что он станет помогать Энни и приедет в больницу. Корбан осторожно поднял Лиоту с кресла-каталки и усадил на переднее сиденье машины Энни. Она хотела поблагодарить его, но сил хватило лишь на то, чтобы потрепать по щеке. По лицу старушки текли слезы.

— Простите, Лиота. — Она так и не поняла, за что должна простить. Пока Энни укладывала в багажник машины кресло-каталку, Корбан стоял рядом и смотрел на нее. — Я был не прав во всем. — Он поцеловал ее в лоб, пристегнул ремни безопасности и закрыл дверцу машины. А Энни улыбалась, ее глаза светились радостью.

— Ну, вот, мы поедем домой, бабушка. Надеюсь, тебе понравится, что я там сделала. Естественно, нам придется еще кое-что переделывать, — Энни завела машину и наклонилась к бабушке, чтобы поцеловать ее в щеку. — Я люблю тебя.

— И я тебя люблю, — ответила Лиота, но ей показалось, что ее слова прозвучали недостаточно понятно, и она повторила: — Я очень-очень тебя люблю.

Лиота проплакала всю дорогу.

Корбан на своей машине приехал к ее дому раньше, чем туда добрались бабушка с внучкой.

— Не возись с креслом, Энни. — Он открыл дверцу, отстегнул ремни безопасности, поднял Лиоту на руки и бережно вынес из машины. — Я вернусь за ним.

— Хочешь произвести впечатление на внучку? — с улыбкой спросила Лиота. Корбан не разобрал ее слов, но на всякий случай улыбнулся, словно догадавшись, что именно она сказала. Он поднялся со своей ношей на крыльцо, подождал, пока Энни откроет дверь, и усадил Лиоту в старое кресло-качалку.

О, Господи, до чего же приятно снова оказаться дома.

Лиота улыбнулась и при этом не почувствовала правой половины своего лица. Энни, вся светившаяся счастьем, показалась ей неотразимо красивой.

Корбан отправился к машине за креслом-каталкой, а Энни все еще не могла насмотреться на бабушку.

— Нам будет замечательно вместе, бабуля. Я уже переехала в спальню по соседству с твоей. Мама Сьюзен научила меня, как нужно ухаживать за тобой.

Почувствовав запах свежей краски, Лиота огляделась. Ее гостиная уже много лет не выглядела такой опрятной. Столик сиял чистотой. Ковер был почищен. Стекла окон блестели. Не только то, которое вымыл Корбан в день своего первого визита, но все до единого. Зная Энни, Лиота не сомневалась, что абсолютно все окна в доме смотрят на мир так же.

— Я люблю тебя, бабушка. — Барнаби кивал головой и сновал по своей жердочке. Лиота хмыкнула.

Она почувствовала, что к запаху свежей краски примешивался аромат чего-то вкусненького, идущий с кухни. И впервые с тех пор, как ее увезли в больницу, почувствовала голод. Подошел Корбан и коснулся руки Лиоты.

— Могу я еще что-то сделать для вас сегодня?

Да, можешь остаться и пообедать с нами, — сказала Энни.

— Не сегодня, Энни. Могу ли я получить приглашение на другой день, например, на среду?

Энни проводила его до дверей и, насвистывая, прошла на кухню. Когда она приготовила обед, то вернулась в гостиную и помогла бабушке пересесть в кресло-каталку. В кухне Лиота устроилась прямо у окна, из которого она могла любоваться своим садом. В нем уже были убраны старые листья и подстрижены кусты. По всему было видно, что в последнее время Энни пришлось много поработать. А сейчас она доставала серебряные приборы, приготовленные для сегодняшнего обеда. Ручка одной из ложек была изогнута таким образом, чтобы Лиота могла есть сама, без посторонней помощи. Энни смотрела, как бабушка ела, но не предлагала ей своей помощи.