Его охватило отчаяние.

Сэм подсел к Корбану, и теперь за столом они сидели рядом.

— Ты выглядишь так, словно тебя что-то гложет.

На лице Корбана появилась ироничная улыбка.

— Меня гложет очень многое.

— Хорошо хоть это не связано с Энни.

Корбан удивленно поднял брови. Сэм казался ему чересчур приземленным парнем для Энни.

— Между вами что-то есть?

— Пока нет, но мне хотелось бы. Я решил ей честно сказать об этом.

— Тогда и я поступлю точно так же. Энни мне нравится. Очень нравится. Могу признаться, что нахожу привлекательной не только ее внешность, но и многое другое. У тебя возникли какие-то проблемы?

Сэм напустил на себя загадочный вид.

— Одной женщины должно быть достаточно для мужчины.

— Согласен.

— Я слышал, у тебя серьезное увлечение.

— Уже нет.

Сэм с удивлением уставился на Корбана. Затем улыбнулся и поднял свою чашку.

— Пусть победит лучший.

Корбан нисколько не сомневался, что победа достанется Сэму Картеру.

От внимания Энни не ускользнуло, что Корбана что-то тревожило весь день, но она была так занята, что не нашла времени сесть и обсудить с ним его проблему. Еще столько всего нужно сделать, а времени осталось очень мало. Вечером, когда он собрался уходить, она проводила его до дверей, поблагодарила за помощь и с тревогой отметила, что он выглядит подавленным и озабоченным.

— С тобой все в порядке, Корбан?

— Я справлюсь. — Он улыбнулся, но улыбка получилась какая-то жалкая. — Можно с тобой поговорить, Энни?

Он оглянулся и увидел, что Сэм стоит в дверях кухни и наблюдает за ними.

— Пойдем на улицу.

Когда Энни вышла с ним на крыльцо и закрыла за собой входную дверь, она остановилась. Ждала, что он скажет.

Он почесал затылок:

— Не знаю, как спросить тебя, чтобы не выглядеть полным ничтожеством в твоих глазах.

— Просто спроси, Корбан. — Она ни на миг не сомневалась, о чем пойдет речь.

— Мне хотелось бы знать, как все сложится, Энни.

— Ты о своей курсовой?

Он поджал губы:

— Отчасти.

Она заметила, как слезы заблестели в его глазах.

— Все в порядке, Корбан. — Она улыбнулась. — Можешь признаться, что волнуешься за бабушку Лиоту. Я не буду думать о тебе хуже из-за того, что, занимаясь исследовательской работой, ты дал волю своим чувствам.

Он кивнул, но ответил не сразу:

— Я надеюсь, что она поправится, Энни. — Его голос дрогнул. — Очень надеюсь. И верю, что она проживет еще немало лет…

— Конечно, она же никогда не сдается.

— Теперь родственники ополчатся на тебя, а тебе лишь восемнадцать.

От такой нежной заботы у нее потеплело на сердце. Он хотел бы не беспокоиться о ней, но не мог иначе. И это кое-что говорило о его душе.

— Бабушка оставила мне пару козырных карт. Но сама я считаю, что всего лишь исполняю волю Божью. Кто на меня ополчится, если мне помогает Господь?

Он укоризненно покачал головой:

— Мне еще не встречались такие наивные люди, как ты, Энни.

— В пятницу я разговаривала с врачом, и он сказал, что хочет встретиться со мной, мамой и дядей во вторник утром. — Она положила руку на его плечо. — На эту встречу придут представитель социальной службы и бабушкин лечащий врач. Не хочешь поддержать меня?

— Сочту за честь.

— Встреча состоится в одиннадцать в конференц-зале на третьем этаже. Без четверти одиннадцать я буду ждать тебя в вестибюле.

— Я приду.

Она стояла на крыльце, пока его машина не тронулась с места. За последние две недели Корбан Солсек сильно изменился. И определенно в лучшую сторону.

Открыв дверь, Энни зашла в дом. Сэм стоял посреди гостиной, заложив большие пальцы рук за ремень, и смотрел на нее.

— Он пригласил тебя куда-нибудь, не так ли?

Корбан? Пригласил ее?

— Нет. Мы говорили о бабушке. Он хочет прийти во вторник в больницу на встречу врача с нашей семьей. Поскольку он согласился приходить по средам, чтобы посидеть с бабушкой и дать мне возможность выйти из дома, я решила, что будет неплохо, если он поддержит меня в этот вторник.

— А ты бы пошла с ним, если бы он пригласил?