— Сколько потребуется штыков для операции?

— В зависимости от ее хода, — уклончиво ответил тот.

Войцеховский вновь прошелся по салону. По сообщению лазутчиков, белоказаки были сосредоточены в семи верстах от города. Большевистский гарнизон ушел на Дутова. В Челябинске остался один лишь взвод слабо вооруженных красногвардейцев. Момент для выступления чехословаков благоприятный.

— План захвата города? — Войцеховский в упор посмотрел на Павлу.

Тот поиграл носком лакированного сапога и начал не торопясь:

— Я веду разговоры с Челябинским совдепом, заверяю его в своем уважении к принципам невмешательства во внутренние дела страны и… — выдержав паузу, он произнес с улыбкой: — занимаю город.

— Так, — полковник одобрительно кивнул головой.

— По известным причинам цель конфликта от нижних чинов корпуса будет скрыта. Допустим, я выдвигаю версию, что Советы намерены разоружить наших солдат, загнать их за колючую проволоку, а затем передать в руки немцев для расправы. Как вам нравится моя идея?

— Признаться, придумано неплохо, — ответил тот и отвернулся к окну.

«Этот попугай вообразил, что идея выдачи чехословацких солдат немцам принадлежит ему, — подумал с пренебрежением Войцеховский. — Что ж, пускай себя тешит, в конце концов, все это мне безразлично».

— Еще вопрос: кто, по-вашему, должен возглавлять гражданскую власть после переворота? — повернувшись к чешскому офицеру, спросил он.

Павлу махнул рукой.

— А не все ли нам равно? Там, где будут трупы, найдутся и шакалы.

— Кого вы имеете в виду?

— Меньшевиков, — ответил офицер. — А потом… мы дадим им пинка!

— Кто это «мы»? — сдержанно спросил Войцеховский.

— Я имею в виду истинных друзей России, — не скрывая саркастического тона, ответил офицер.

— Хорошо. Подавайте сигнал тревоги. — Полковник поправил портупею и, пристегнув шашку, вышел вместе с Богданом Павлу из вагона.

Полуденное майское солнце заливало теплом длинные железнодорожные составы, опустевший перрон, неприглядное серое здание вокзала и пакгаузы.

Тишину станции прорезали тревожная дробь барабана и звук трубы горниста. Из вагонов высыпали чехословацкие солдаты и, застегивая на ходу подсумки, строились в боевой порядок.

26 мая 1918 года на станции Челябинск раздались ружейные выстрелы иноземных солдат. В тот день на Урале и в Сибири открылась новая страница гражданской войны.

Несколько месяцев назад, до восстания чехов, Нина Дробышева была вызвана губкомом партии из Зауральска и работала ответственным секретарем горсовета в Челябинске.

Обстановка в то время в уезде была сложной. В учреждениях все еще находились враги народа: меньшевики, эсеры и прочее буржуазное охвостье. Начались диверсии и саботаж. Бывшие владельцы паровых мельниц Архипов и Толстых через свою агентуру тормозили ремонт оборудования. В Челябинске чувствовалась нехватка муки и продовольствия. По людным местам шмыгали подозрительные личности, распространяя разные слухи. Сократился подвоз зерна из ближайших сел и станиц. В Верхне-Уральске и оренбургских степях появились банды Дутова.

В то утро, когда по сигналу тревоги чешские солдаты построились в боевом порядке возле своих вагонов, Нина находилась в кабинете председателя горсовета Васенко, он диктовал ей срочное и важное донесение в уком партии.

В соседних комнатах помещался штаб охраны города, начальником которого был назначен недавно прибывший из армии студент Болейко. Вскоре к зданию исполкома подъехала машина, и Богдан Павлу в сопровождении двух вооруженных чехов вошел в кабинет председателя горсовета.

— Вы бургомистр? — офицер неприязненно посмотрел на Васенко.

— Я — председатель городского Совета, — ответил тот. — Что вам угодно?

— Вы создаете конфликт. Мадьяры бросают палки в наши вагоны, мы вынуждены стрелять. Предупреждаем о занятии станции и вместе с тем требуем выдать мадьяр.

Опираясь руками о стол, Васенко спокойно произнес:

— Хорошо. Тот, кто хочет создать провокацию, будет наказан со всей строгостью. Еще что?

— Мы требуем очистить вокзал и депо от ваших солдат. Для ответа даем вам час, — бросил надменно Богдан Павлу и посмотрел на часы.