— Еще, еще одно очко в мою пользу!

И я почему-то слышу голос Лешки Ветрякова:

— Талька! Талька!

Я корчусь от боли и просыпаюсь.

— Талька!

Леха Ветряков воотчию стоит у дивана и зовет меня.

Я тяжело поднимаюсь. Пожалуй, судя по обеспокоенному взгляду Лехи, видок у меня еще тот. Не помогли ни новые брюки, ни французская туалетная вода. Я себя переоценил.

— Вернулся? — встревожено спрашивает он.

Я пригладил свои взлохмаченные волосы.

— Как видишь.

— Что-то ты слабо загорел, — неуверенно говорит он.

— Да я прятался от солнца.

Леха подозрительно косится на меня. Он понимает, что на Канарах спрятаться от солнца довольно трудно. А я в свою очередь тоже подозрительно на него поглядываю. Что он делает в моей квартире и как он вообще открыл двери?

— У тебя дверь была открыта, — почему-то виновато оправдывается Леха.

— А как ты вообще догадался, что я здесь? — спросил я.

— А где ты еще можешь быть? — Леха пожимает плечами и отводит взгляд.

Да, действительно. Леха же понятия не имел о моей тайной квартире. Это его вполне оправдывает.

— Ну и как съездил? — Ветряков наконец сел на диван, забросил ногу за ногу и закурил.

— Нормально, — я насторожено смотрю на Ветрякова. Что-то не так, я это чувствую, но что? — Нормально. Я в форме.

— А по тебе не скажешь, — вздыхает Ветряков. — Похудел, осунулся, вон какие мешки под глазами.

— Это вполне поправимо. Ты, Леха, лучше скажи, когда мне приступать к тренировке?

— К тренировке? — Леха вздрогнул и вновь отвел взгляд. — Ну, как тебе сказать…

— Прямо скажи, прямо, и не юли. Я же чувствую, что-то не так, черт побери!

Я не выдержал и стукнул кулаком по столу. Одна единственная шкурка мандарина, которую я не заметил и не убрал, подпрыгнула.

— Хорошо, прямо так прямо, — ответил Ветряков и в его голосе я уловил металлические нотки. — Только ответь, я тебя предупреждал? А? Предупреждал, чтобы ты никуда не сматывался. Конечно, как человек, как товарищ, я тебя мог понять. Такой стресс и все такое. Но кроме меня этого, пожалуй, никто не понял. Среди самого горячего сезона смотаться на Канары! Это тоже надо иметь голову на плечах! Бросить команду в такой момент, большой спорт этого не прощает. Вот!

— И как этот большой спорт меня наказал?

— Конечно, я бы предпочитал, чтобы ты разбирался с тренером.

— Предпочитал, но почему-то сам ко мне явился, сам нарывался на встречу.

— Я? Нарывался? Да я меньше всего, — начал было Ветряков и тут же осекся. — Ах да, ну конечно. Ну, в общем, я посчитал, что как твой близкий товарищ сам должен тебе все объяснить.

— Ты так благороден! Ну, давай, объясняй, близкий товарищ! Смелее! — Я не выдержал и нервными шагами смерил комнату.

Леха остановил меня, слегка стиснув ладонью мое плечо, почти дружески. Почти, потому что едва я на него посмотрел, он тут же отвел виноватый взгляд.

— Эх, Талька, Талька. Ну что я могу сказать. Не я здесь виновен, должен сам понимать, Если хочешь знать, я грудью встал на твою защиту! Но что я значу? Если руководство комитета посчитало, что ты из игры выбыл.

— То есть? — я по прежнему сверлил Леху взглядом.

— Так и есть. Тебя сломила эта история, раздавила, можно сказать. Ну и какой ты после этого боец? А нам нужно выигрывать. А какая победа с форвардом, мысли которого работают в одном направлении. Для форварда лучше, чтобы их вообще не было, во всяком случае, во время матча. Говорил же тебе, соберись, никуда не уезжай. Знаешь, мое мнение, что справиться с собой возможно лишь во время изнурительного труда, а не расслабляющего отдыха.

— И что, уже есть замена? — я криво усмехнулся.

Леха утвердительно кивнул.

— Не думал, что так легко найти замену чемпиону мира, без пяти минут герою книги Гиннеса.

— Замену можно найти кому угодно. Сам знаешь, незаменимых нету.

— Ага, знаю. Зато с удовольствием находятся их заменяющие, не так ли?

— Зря ты так, Талька, я и так взвалил на себя не самую благородную миссию. И потом… ты сам должен понимать, спорт есть спорт и у него свои сроки. Ну, еще пару лет покатался бы…

— Хочу заметить, что ты меня старше на год.

— А я не питаю иллюзий на свой счет. И, если хочешь знать, готовлю себя к этому. Меня уже пригласили одну спортивную передачку вести, хочешь, тебя порекомендую?

— Нет, Леха, не хочу. И вряд ли, захотят демонстрировать мою рожу на всю страну, чтобы зрители тыкали в меня пальцем и говорили. А, это тот, который прибил человека! Ишь как устроился в непыльном местечке, а тот бедолага…

Я запнулся. Комок подкатил к моему горлу, и я сжал до боли пульсирующие виски. Леха приблизился ко мне и положил свою широкую ладонь на мое плечо.