— Я понятия не имею про этого человека. И ничего не могу вам про него рассказать.

— А ваш дядя? Если он знаком с Максом, вполне возможно он знал и Смирнова?

— А с чего вы взяли, что мой дядя знает Максима?

Я растерялся. Я бил вслепую. Мало ли какой врач мог сделать Запольскому операцию на сердце? Конечно, можно ответить, что они знакомы, только потому, что Тоня — соседка Макса, но я решил идти наугад до конца.

— А как же иначе? — я удивленно пожал плечами. — Ведь ваш дядя делал Максу операцию на сердце?

Я неотрывно смотрел на девушку. Она хладнокровно выдержала мой навязчивый взгляд.

— Вообще-то Макс предпочитал не распространяться на эту тему, но если вы знаете, — она пожала плечами. — Макс считает себя абсолютно здоровым человеком и умеет забывать прошлое, особенно, если оно столь неприятно. И потом… Не только Макс обязан дяде, тот в свою очередь тоже к нему обращался.

А вот это было для меня полной неожиданностью. Я без разрешения девушки налил себе еще бокал пива.

— Хирург к психотерапевту? Это что-то новенькое.

— Можно подумать, что у хирургов не бывает стрессов. Впрочем, я ничего не знаю об этой истории. По-моему, она слишком примитивна и попахивает любовной мелодрамой. Я от дяди не ожидала таких банальностей. Я считала его всегда незаурядной личностью. А тут… Он вдруг на грани нервного срыва. Кстати, Максу удалось ему помочь.

— Получается, что известного хирурга, э-э-э, — замычал я, словно припоминая фамилию.

— Маслов, его фамилия, если вы не знаете, но боитесь спросить. А мне скрывать нечего. Наоборот, я горжусь, что мой дядя — известный хирург Маслов.

— Известного хирурга Маслова посмела бросить девушка? — я изобразил на своем лице удивление.

Тоня в ответ на мою неудачную гримасу лишь усмехнулась.

— Во-первых, тогда он не был известным. А во-вторых, сколько я его знаю, он всегда был женат. У меня вообще такое ощущение, что он родился уже женатым, настолько привязан к своей семье. Вот и все объяснение. Любовь не всегда ко двору.

— Чаще всего не ко двору, а со двора, — я вдруг вспомнил Диану и скривился.

— Похоже, и у вас случались любовные разочарования?

— А вы можете назвать того, у кого они не случались?

Тоня звонко рассмеялась, встряхнув рыженькой челкой.

— Как ни фантастично звучит, но могу. Макс, к примеру.

Я не выдержал и зло бросил в ее разрумянившееся личико.

— А вот вы, к примеру, его безжалостно бросите, и ему даже ни капельки не станет грустно?

Румянец мгновенно пропал, Тоня побледнела, сжала кулачки и даже бросила взгляд на пепельницу. Я даже подумал, что она вот-вот ею в меня метнет. И невольно отбросил голову назад. Но девушка набрала воздух и тут же его выдохнула.

— А знаете, ему не станет грустно, если я его брошу. Но, как ни странно, и мне тоже, если он бросит меня. Удобная любовь, не правда ли? Любовь, которой не нужно бояться.

— Да, пожалуй, удобная, — я поднялся и направился к выходу. — И хотя мне тоже было чертовски удобно на вашем диване, пора и честь знать. Особенно когда ничего другого не остается.

Проходя мимо светлого комода, еще сохранившего запах сосны, я случайно задел локтем фоторамку. Фотография, как бутерброд, упала изображением вниз, я машинально поднял ее и поставил на место. С фото победоносным, слегка пренебрежительным взглядом на меня смотрел Макс, положив руку на плечо пожилому человеку с круглым, слегка румяным и крайне положительным лицом.

— Это мой дядя, — Тоня ткнула пальцем в кругленького человека.

— Симпатичный он у вас. Довольно редко лицо выдает характер.

— Напротив, довольно часто. Слыхали, наверное, лицо — зеркало души.

— Вообще-то это про глаза сказано, но смысл уловили верно. Особенно, глядя на Макса. Твой дядя знаком с ним гораздо больше, чем я думал.

— А зачем об этом вообще думать. Ну, знакомы и знакомы. Если хотите знать, дядя вообще ярый сторонник нашего брака.

— Понятно, — ответил я, хотя далеко на все понимал. — И поэтому вы их двоих и заключили в общую рамку. Два самых дорогих человека в одном кадре. Правильно. И экономно к тому же. Зачем две рамки покупать?

— Угу, и лишнее место в квартире занимать. Она у меня и так маленькая. На них хватит и одного комода.

Я внимательно посмотрел на девушку. Она стояла, небрежно облокотившись о косяк двери одной рукой, а другую держала в кармане спортивных брюк. Носик был задиристо вздернут, в глазах прыгали насмешливые огоньки. Я с облегчением подумал, что ошибался. Не любит она вовсе этого напыщенного самодовольного типа. Слишком она умна, чтобы его любить. Я вновь бросил злорадный взгляд на изображение Макса. Разве можно любить эту слащавую улыбку, это безупречное гладковыбритое лицо, этот колючий высокомерный взгляд, этого сверх благополучного человека, который уверен на все сто, что его самолеты не падают, поскольку всегда знает, когда и кому вовремя заплатить.