– Где письмо? – и он протянул руку.

– Если бы мы это знали, думаю, обошлись бы и без вашей помощи.

– В таком случае, кто угодно мог потерять его из наших служащих. И теперь из гуманных соображений направить по вашему адресу. Но, я думаю, не обязательно это было скрывать от администрации. Здесь нет криминала.

– Как знать, как знать, – зловеще протянул Голова. – Возможно, вы и правы. Но в любом случае нам бы хотелось увидеть эту благодетельницу.

– Я думаю, в этом затруднений не будет.

Через несколько минут в кабинете собрались все служащие женщины почты. Но они понятия не имели ни о каких утерянных письмах. И что разочаровало нас окончательно – я не узнал ни один голос, разговаривающий со мной совсем недавно по телефону. В отличие от Головы я не был выдающимся специалистом по голосам. Но этот писклявый, слишком уж мяукающий голосок, я хорошо запомнил.

– В таком случае, мог позвонить кто угодно – заключил директор, когда работницы разбрелись по своим местам. – Могли просто позвонить с улицы.

– Даже если это и так, кому-то из ваших работников все же нужно было скрывать про это письмо, – резко ответил Голова. Видно было, что его раздражал этот уверенный очкастый директор.

– Но это далеко не так, – продолжил я за Голову, но более дружелюбно. Мне почему-то стало жаль директора, на которого мы свалились, как кирпич на голову. – Дело в том, что я перезвонил сразу же к вам на почту. И мне ответил тот же писклявый голосок.

– По какому номеру вы звонили?

– У меня плохая память на номера. Но это был первый номер в справочнике.

– Чей это номер? – мгновенно перебил меня Голова. И пристально посмотрел на директора.

– Номер администратора, – голос директора почему-то дрогнул. И он отвел взгляд. – Но он не женщина, – голос директора вновь стал спокоен. По моему, даже слишком.

– Трубку мог поднять кто-то другой.

– Не думаю. Это глупо хвататься за трубку в служебном помещении какой-то посторонней женщине, не зная, кто звонит. А теперь – извините, – директор резко поднялся, грубо намекнув тем самым, что вам пора сматываться. – У меня еще уйма дел.

Нам ничего не оставалось, как оказаться за дверью. И Голова тут же схватил меня за локоть.

– Бегом, к администратору, пока тот еще не успел его предупредить.

Но дверь администратора оказалась закрытой. Видимо, тот не спешил служить благородному почтовому делу.

– Теперь нам придется посложнее, – Голова почесал свой выбритый затылок. – Его любой может предупредить. А я уверен, что этот администратор что-то знает, а, возможно, знает все.

Мы вышли на улицу через служебный вход. И оказались во дворе, заполненном машинами, ящиками, тележками. Возле одного грузовика мы сразу же заметили толпу работниц. Они громко хохотали и перешептывались. И мы услышали песню одной дешевой эстрадной звезды.

– Весьма любопытное заведение. Сюда даже звезды заезжают, чтобы дать бесплатный концерт служителям переписки.

Мы локтями растолкали толпу. И в центре ее заметили рыжего веснушчатого парня. Он танцевал, ловко подражая жестам и мимике эстрадной звезды. И низким голосом гнусавил ее песенки. Да, зрелище было впечатляющее. И талант этого парня был неоспорим.

Голова первым захлопал в ладоши. И первым подскочил к нему. И пожал его руку.

– Мы из филармонии. Позвольте вас на пару минут. Парень недоверчиво усмехнулся. А работницы, раскрыв рот, уставились на нас.

– Концерт закончен! – вежливо улыбнулся им Голова. – А теперь вас ждут трудовые будни.

Работницы, нехотя, побрели на почту.

– А теперь выкладывай, – кивнул парню Голова.

Тот лукаво сощурился. Развернул фольгу от жевательной резинки. Бросил ее в рот. И усердно задвигал челюстями.

– Ну, я слушаю! – уже более грозно спросил Голова.

– Пять раз поступал в эстрадное училище. И пять раз проваливался. Вы это хотели услышать?

Голова усмехнулся.

– В твоих выдающихся способностях мы не сомневаемся. Несмотря на твои глубочайшие провалы. Но зачем ты тратишься по мелочам, юное дарование, подделываешь писклявые голоса. Это совсем не смешно.

– Я не понимаю, о чем вы. Или в филармонии все поют загадками, – парень ни капельки не смутился. И продолжал так же вызывающе чавкать.

– Может, в филармонии и поют загадками, но у нас ты запоешь по-другому, – и Голова помахал перед носом парня удостоверением. Голова обожал свою красную книжицу.

Рыжий тут же выплюнул резинку. И его глаза сузились.

– Я всего лишь артист. Пусть пока только в мечтах.

– Ты скоро вообще не сможешь мечтать, если не ответишь на наши вопросы. Я хочу услышать о твоей последней роли, артист. Ты расскажешь о ней подробно. И я отпущу тебя на все четыре стороны. Помечтать.