– Голова! Это ты? Он тебя ранил, Голова?

Кромешная темнота мешала мне что-либо увидеть. И я наощупь нашел свечу. Мои руки дрожали и я долго не мог ее зажечь. Наконец свет вспыхнул. И я увидел лежащего на полу Голову. Его плечо было ранено и кровь уже просочилась через рубашку.

– Тим, – прошептал он потрескавшимися губами, машинально пытаясь ладонью задержать кровь.

– Голова, милый мой славный дружище, – бормотал я в ответ. – Я все сейчас сделаю, Голова.

Времени на раздумье у меня не было. Я одним движением содрал занавеску с окна и со всей силы разорвал ее на части. И стал быстро перевязывать рану. Но кровь остановить было невозможно. Голова на глазах терял силы. И тащить его в поселок становилось невозможным.

– Мы упустим его, Тим, – прошептал Голова.

– Не волнуйся, Голова, – успокаивал я его. – Мы его обязательно найдем, не волнуйся. Ты главное – потерпи. А я побегу за доком. Я мигом, Голова. Ты только, пожалуйста, потерпи.

Выхода другого не было. И я, уже не чувствуя ожогов крапивы, укусов колючек, спотыкаясь и падая, мчался за Бережновым. Я и не подозревал, что так быстро умею бегать. У меня открылось второе дыхание. И мои ноги, легкие, удивительно быстрые, мигом принесли меня к доктору.

Вскоре мы уже неслись на машине с доком и раненым Головой в поселок…

– Голове вашему повезло, – блеснул очками док, – и все же его необходимо госпитализировать в город.

– Так уж необходимо, Бережнов?

– Если не хотите дальнейших осложнений, – ответил Бережнов. – Если не желаете остаться инвалидом. И сразу же обратился ко мне. – Неужели вы понятия не имеете, кто стрелял? – и он пристально на меня посмотрел.

– Увы, Бережнов. В усадьбе было совсем темно.

Бережнов усмехнулся. Он не поверил.

– Я не буду спрашивать, что загнало вас на эти развалины в столь поздний час. Вы все равно не ответите.

Мы промолчали. Мы не ответили.

Уже светало, когда подъехала к дому машина. Мы помогли Голове добраться до нее.

– Погоди, Тим, – Голова взял меня за руку. И прошептал.

– Тим, мы должны его разыскать. Возможно, он уже далеко. Тебе одному не справиться. Я пришлю помощь. А ты постарайся все-таки выяснить, кто был еще в усадьбе, кто тебя спас от выстрела. Мы должны разыскать немого. До скорого, Тим, – и он слабо пожал мою руку.

Но мы так и не простились. Потому что услышали громкие крики.

– Доктор, доктор! – к нам навстречу бежали люди.

– Что там еще произошло? – взволнованно пробормотал док.

– Доктор! Беда! Немой! Он утонул! Его тело выбросило море, док!

– Бедный немой! Неужели уже ничего нельзя сделать, доктор? Доктор дрожащей рукой вытер со лба капли пота.

– Ничего не понимаю, – прошептал он.

Мы тоже ничего абсолютно не понимали. Мы тупо уставились на взволнованных, размахивающих руками, крестьян. И некоторое время пребывали в полном оцепенении. Но док не позволил нам долго раздумывать.

– Поехали! – махнул он рукой водителю.

Машина сорвалась с места. И мы уже мчались в сторону моря.

… Немой лежал на песке, раскинув свои огромные руки. Он был в той же потрепанной дырявой одежде. И его лицо исказил ужас, отчаяние, боль. Мне стало его искренне жаль.

– Ничего не понимаю, – пробурчал Голова. И нахмурился. – А ты что-нибудь соображаешь, Тим?

Я ничего не соображал. Это было выше моих сил.

– Теперь уже в жизни не докажешь, что он был вполне нормален, – продолжал Голова. – Не только нормален, но и умен. Никто в жизни этому не поверит.

– Но ведь он стрелял в тебя, Голова!

– Он, – тот наморщил свой большой лоб. Даже такой головастый, как Голова, был загнан в тупик. – Но… Тим, ведь кто-то был еще! – размышлял он.

– Был, – с готовностью согласился я. – Мой бескорыстный спаситель.

– Может быть, это он и прибил немого? Ведь дураку ясно, а мы с тобой далеко не дураки, Тим, что немой не мог просто так смыться в иной мир. В жизни не поверю, что он после того, как меня пристрелить, рванул купаться в ночное море.

Я в это тоже не верил.

– Может быть, этот второй его и укокошил? – повторил я мысль Головы.

– А ты стал сообразителен, Тим, – иронично заметил он. – Но, безусловно, больше некому это сделать. И все же странно…

Его прибил, тебя – спас. У него что – к тебе тайная симпатия? Сомневаюсь… Хотя все, может быть. У них могли быть свои счеты… Но…

– Что «но», Голова?

– Это загадочный твой спаситель мог быть ни кто иной как наш бородач в темных очках. И уж что-то не верится, что он питал к тебе большую симпатию. Но в любом случае, со смертью немого, мы попали в окончательный тупик, Тим. К тому же мне придется на время выйти из дела. А нам дорога каждая минута, – Голова машинально схватился за свое плечо. – Поэтому, Тим, ты без меня должен попытаться найти ответы на ряд безответных вопросов. Я сомнительно хмыкнул.