Рядом с Арчибальдом возникли Вася и Слава. Они подтолкнули нерешительного гостя. Тот вышел из тени, подошел ближе к костру. Увидав его, компания взвыла в восторге, приветствуя нового прибывшего. Арчибальду было непонятно, чем он смог вызвать подобную радость. Волнение не успокаивалось.

В самом центре компании сидел коренастый тип в телогрейке. Внешность его была чудовищна. Лицо сплюснуто, как блин. Обрубленные треугольные уши и страшный, разрушенный какой-то болезнью нос делали его похожим на зловещего борова. Он поднял руку. Компания неожиданно замолчала. В наступившей тишине негромко и в то же время пронзительно, так, что все услышали, боров изрек:

— Говорят, что ты сторонишься близких товарищей. А я не сомневался, что ты рано или поздно придешь сюда.

Боров говорил так, будто знал Арчибальда. Некоторых из этой компании Арчибальд помнил. Но борова видел впервые.

— Я хотел посмотреть, что здесь за место, — проговорил Арчибальд. Ему стало жутковато от уродливой внешности борова, голос у него дрожал.

— Хрен там. Не ты захотел посмотреть это место. Само место захотело тебя, — произнес боров, — потому что здесь твое место. Ты целиком принадлежишь ему. Теперь ты наш!

— Я никогда вашим не был и теперь не стану, — содрогаясь от ужаса, пролепетал Арчибальд, следя, как страшные лица медленно надвигаются, обступают.

Из зияющей щели рта борова раздалось злое рычание: — У бомжа одна дорога — в царство Агхори. Сюда! Дайте ему хорошую порцию сатанинского зелья. Пусть выпьет.

Кто-то сильно пихнул в бок Арчибальда, кто-то запрокинул ему голову и насильно влил в рот обжигающую, вонючую жидкость.

— Пей до дна! — загомонила оголтелая толпа.

— Накормите его горохом-то! — взвизгнула особа неопределенного пола и возраста.

В рот Арчибальду стали пропихивать ложку с холодным горохом.

— А теперь тащи его к девкам! — скомандовал боров. — Пусть войдет во вкус настоящего удовольствия! Пусть выпьет чашу до дна! Ах ты, чистоплюй Арчибальд!

Арчибальд в ужасе увидел, как во тьме, в зачумленном углу на зловонных изодранных грязных матрацах в отблесках пламени костра белеют огромные раскинутые женские ноги. Его сердце стучало бешеным молотом. Навстречу бежал с распухшим, покрытым струпьями засохших болячек лицом распоясанный ухарь. На ходу он пытался застегнуть молнию грязных брюк и весело кричал:

— Следующий!

— Нет! — завопил Арчибальд, вырвался, кого-то ударил по омерзительной морде. Рванул и что есть духу помчал. Он спотыкался, падал и, различая звуки погони, звериное пьяное гиканье, снова вставал и бежал. Он несся по железнодорожным стрелкам, которые стукали при приближении поезда. Оказавшись за железобетонным забором, покатился с откоса, поднялся и ринулся дальше, чувствуя, как ноги оплетает буйно разросшаяся трава. Вот и бараки. Преследователи безнадежно отстали. Впереди показались огни родного вокзала. Благополучно достигнув его, Арчибальд нашел спасение в знакомых стенах. Минуло три года, а он до сих пор не мог вспоминать жуткий вечер без содрогания. Теперь он знал, где находится адское пекло — «труба».

Крючков вновь подрядился таскаться с плакатами. На этот раз наш герой обошелся без всяких посредников. Он самостоятельно высмотрел объявление на двери ломбарда, зашел внутрь и сообщил о желании подзаработать. Ему выдали требуемый для исполнения роли костюмчик — деревянную тунику, состоящую из двух расписных длинных досок, и обозначили место его дислокации.

Крючков избавился от рекламных листовок, часть из которых честно раздал, а другую сунул какому-то приставаке юродивому, навязавшемуся ему помогать. Благоразумно решив не терять драгоценное время, Павел приобрел газету «Работа» и замер у входа метро, уйдя с головой в изучение объявлений. Предложений по его профилю было немного. Крючкова смущало, что информация об условиях ограничивалась формулировками «работа в офисе» и «высокий доход». «Позвоню и обо всем разузнаю», — думал Павел, помечая фломастером номера телефонов.

Между тем рядом успешно функционировала бомж-биржа труда. Вот у парапета вяло колышется пестрая группа желающих потрудиться бродяг. Они оживают, когда перед ними возникает прилично одетый мужчина с пронзительным взглядом и хищной улыбкой на тонких губах.

— Два человека на разгрузку грузовика с окорочками! Две сотни каждому! — коротко объявляет мужчина. Мгновение, и с парапета срываются и окружают немногословного нанимателя заряженные энтузиазмом клошары. Наниматель быстро отбирает и уводит работников. Его место занимает новый вербовщик — краснолицый толстяк. Он долго и вкрадчиво уговаривает пойти с ним на стройку, где разнорабочим хорошо платят, обеспечивают жильем и питанием; никаких профессиональных знаний не нужно. Никто из клошаров не шевелится. Все они сидят на парапете и молчат. Никому не интересно, когда платят завтра. Проработаешь день и обманут с оплатой — легче смириться, чем если будешь вкалывать месяц и останешься на бобах. Еще хуже, если заберут в рабство. Такое тоже случалось. Среди обитателей «Плешки» бродили истории побывавших в неволе бродяг.

В газете Павел прочел статью «Каменотесы-миллионеры». В ней говорилось, что в связи с надвигающимся «криминальным переделом» повышенным спросом будут пользоваться услуги изготовителей памятников.

Наш герой закончил копаться в содержании газеты и огляделся. Напротив него замерла стайка девиц — размалеванных барышень, отмеченных свойственным женщинам, которые предлагают в аренду свои гениталии, каким-то особым брезгливо-презрительным прищуром глаз.

Павел разинул рот и чуть не вскрикнул. Он заметил ту самую девушку — Аню. Она находилась между выражающих всем своим видом вульгарность и плотский грех проституток. Словно божественная орхидея, распустившаяся посреди бардака. После их первой встречи Павел часто думал об этой девушке. Анина внешность напоминала ему белокурого ангела, спустившегося по какому-то случаю на многострадальную землю. Он не допускал никакой пакостной мысли в адрес светлого образа девушки. Он так разволновался, что позволил порыву налетевшего ветра вырвать из рук газету. Ее понесло как воздушного змея. Крючков, громыхая досками, побежал вслед за ней.