Ощущение тепла и уютная сытость настроили Павла на созерцательный лад. «Пусть все идет как идет, — говорил себе он, помахивая руками. — Сколько так будет еще продолжаться? Не знаю. Я живу на вокзале. Пусть. Когда появится возможность, заживу лучше. Ведь неизвестно, как эта история закончится, так?» Крючков обращался к невидимому собеседнику, который таился за матовыми от электрической иллюминации облаками. «Бог есть, — уверял себя Павел. — Он наблюдает за мной и не даст мне пропасть».

На площади, в самом ее центре, неожиданно выросла красиво подсвеченная, расфуфыренная строгими пирамидальными украшениями елка.

«Когда ее тут поставили? Столько раз ходил мимо и не обращал на эту красавицу никакого внимания, — подумал со сладостным сожалением Павел. — Ничего не видел вокруг, кроме заботы. Нам кажется, в мире мало приятного, потому что хорошее не замечаем. Нас съедают бесконечные хлопоты. Мы проводим жизнь в погоне за каким-то мифическим счастьем. А оно, может быть, совсем рядом. Мы разучились радоваться простым, светлым вещам. Как здорово разглядывать звездное небо! Правда, в Москве звезд не видно. И все равно здесь очень красиво. Куда не глянь, всюду море огня».

От любования огненным городом Крючкова отвлекла сцена у Дома культуры железнодорожников. Он заметил бомжа Геннадия, который о чем-то яростно спорил с грозным мужчиной со здоровенной, напоминающей рог, шишкой на лбу. Павел уже где-то встречал этого человека. Скорей всего, тот имел отношение к здешнему бизнесу. Рядом с ругающимися топтался еще один азиатского вида товарищ. Очевидно, он имел какое-то отношение к происходящему. И только постарался улепетнуть, как обладатель рога грозно и громко окликнул:

— Ты куда пошел? Ну-ка, стоять!

— Да чего ты к нему пристал? Он все равно по-русски не понимает, — вступился старик. — А вон идет бригадир, — добавил он значительно тише, но так, что оказавшийся неподалеку Крючков смог услышать. Бомж Геннадий призывно замахал рукой Павлу. — Вот, бригадир. Бабай с дикарями. Он с их бабаем. Я с ним. Ты со мной. Вот так.

Крючков улыбнулся. Он уже перестал удивляться странному поведению людей, с которыми сегодня приходилось общаться. Старик схватил изуродованной рукой руку Павла и отчаянно замигал глазами.

Мужчина с шишкой смерил Крючкова подозрительным взглядом и зло произнес:

— Краб… Если чего не так, Вепхо тебя из-под земли достанет и клешни по плечи отрежет.

Бомж Геннадий болезненно сморщился и тут же затараторил:

— Хмель, ты меня знаешь. Я что взял, то отдал. Я хренотней не занимаюсь. Людей не кидаю.

— Знаю, — мужчина с шишкой оскалился. — А ты, значит, бугор, — обратился он к Павлу. — Деньги отдавай сразу мне. А то, не дай бог, Краб их потеряет.

Фразу «не дай бог» мужчина произнес с таким свирепым выражением, что Крючков дрогнул.

— Послушайте, — промолвил заволновавшийся Павел, — я не хочу иметь никаких с вами дел. Не знаю, чего наговорил этот старик, — Крючков показал на бомжа Геннадия, — но мне от вас ничего не надо.

Хмель не отреагировал на слова Павла. Обращаясь к бомжу Геннадию, он произнес:

— Короче, смотри, чтобы не получилось какой-нибудь лажи. В любом случае спросят с тебя. — Проговорив это, он оставил бомжа Геннадия с Крючковым и зашагал к подземному переходу.

Старик крепко вцепился в рукав куртки Павла и бешено бегающими, заискивающими глазами заглядывал ему в глаза.

— Чего тут происходит? — в недоумении спросил у старика Павел.

— Все хорошо, паря. Все нормально, — бормотал старик (хотя было видно, что все не нормально).

— Куда вы меня хотите втянуть? Кто этот человек? — не унимался Крючков.

— Просто я договорился с ним, что заберу у Бабая пять тысяч рублей и верну их обратно.

— А я тут причем? — удивился Крючков. Ему было понятно, что старик заварил какое-то темное дело и теперь хочет побыстрей скрыться, но зачем-то держит его — Павла. Наверное, чтобы он не побежал вслед за уходящим мужчиной с рогом на лбу и не выяснил все до конца.

Пока Павел осмысливал происходящее, Хмель успел потеряться из виду. Между тем старик мертвой хваткой вцепился в куртку Крючкова и, пихая пять тысяч рублей, бормотал:

— Вот, вот… Оказывается, у меня есть. Меня завтра не будет. Возьми. Отдашь ему, когда он появится.

— Не надо мне ваших денег, — Павел вырвался из рук старика.

— Ну не надо, так не надо. Сам отдам, — проговорил бомж Геннадий. Он убрал купюру к себе в карман. — Ты, я вижу, сам по себе хочешь. Здесь так не бывает. Если работу у меня получаешь, значит, подо мной ходишь. Так вот…