Газета взмыла над площадью и тут же упала под ноги девицам, зацепилась за крупное в высоком ботфорте бедро одной из путан. Та попробовала отфутболить. Однако Aim опередила ее, нагнулась и подхватила газету. Она весело крикнула:

— Иди сюда, растеряша.

Крючков подошел. Он чувствовал, как всколыхнулось и затопило сознание горькое разочарование. Словно его кто-то предал. И, как по заказу, в голове назойливо закрутилась старинная песенка про путану некогда популярного акробатирующего певца Олега Газманова: «В меня стрелял душман, а весь свой божий дар сменяла на ночное ремесло». «Если красивая девушка, значит, шалава. Обыкновенная формула нашей действительности — все на продажу», — мрачно подумал Крючков.

Aim, заметив мчавшегося за газетным листком Павла, нашла ситуацию забавной. Глядя на раскрасневшегося и запыхавшегося от бега, в нелепых доспехах, Крючкова, она заулыбалась.

— Вот мы и встретились, Паша, — произнесла Аня. — Услуга за услугу. Так?

— Спасибо, — буркнул Крючков. Он взял газету и, наспех свернув, точнее скомкав, спрятал в карман.

— Девочки, а это тот самый доблестный рыцарь, который спас мою сумочку, — сообщила Анюта.

— У молодого человека такой вид, будто он чем-то недоволен, — изрекла одна из проституток, оглядывая насупленного человека-рекламу.

— Он просто устал на работе, — сказала Анюта.

— Или ему давно никто не дает, — пахнув ментоловым сигаретным дымком, бросил кто-то над ухом Крючкова.

Аня слегка склонила голову набок. Павел потупил глаза. Ему вдруг стало стыдно, что посторонние люди видят его с проститутками. Аня, будто прочтя мысли Крючкова, нахмурилась и отошла.

— А вы, значит, здесь работаете? — угрюмо спросил наш герой Анюту.

— Много будешь знать, плохо будешь спать, — с прохладцей произнесла девушка. Ее веки с длинными, словно антенны, ресницами опустились, глаза сузились в узкие щели. Другим девушкам вопрос пришелся по вкусу.

— Да. Мы разведчицы на секретном задании, — сказала и хрипло рассмеялась одна из путан.

— Ань, смотри, какой у тебя рыцарь запущенный, — сказала другая, обильно покрытая слоем тонального крема, который отслаивался кое-где, оставляя светлые крапинки на лице.

— В гости бы его пригласила. Чайку налила, — подхватила крупная, напоминающая нарумяненную матрешку, девица, чью голову украшала седая коса.

Аня порывисто, как человек, готовящийся либо обнять в сильном чувстве, либо ударить, сделала шаг и остановилась перед Крючковым, возмущенно произнесла:

— Ты еще долго с этим будешь таскаться? — Она указала на доски. Что-то настороженное, даже враждебное металось в выражении ее синих глаз.

— Нет, — ответил Крючков, — сейчас пойду вон туда, — он указал на дверь ломбарда, — и сдам.

— Пойдем, — произнесла Аня. Не дожидаясь Крючкова, направилась, куда он ей показал.

Через полчаса молодые люди сидели за столиком известного ресторана «Ажурный». Перед Крючковым дымилась тарелка алого борща с куском жирной баранины и таящим островом белой сметаны. Несмотря на мучивший его голод, он, пребывая в сильном смущении, сдерживал аппетит, редко поднимал ложку и как можно тише прихлебывал дивную ароматную жидкость. Павел казался себе до невероятия неуклюжим и скованным. Уронив кусок хлеба, он готов был провалиться под землю.

После того как на столе оказались тарелки с салатом и отбивная с картошкой, а с ними запотевший графинчик, наполненный водкой, Аня, ничего не сказав, подошла к барной стойке и оплатила заказ. Этот факт заставил Крючкова мучиться еще больше. Девушка пристально наблюдала за Павлом, и на настойчивые предложения разделить с ним роскошную трапезу следовал ее категоричный отказ.

Аня смотрела, как Павел медленно ест остывающий ужин. Она размышляла: что подтолкнуло ее притащиться сюда с этим насупленным рыжим парнем: чувство благодарности за возвращенную сумочку? Глупо. Подобный поступок сам по себе разжигает ущербное самолюбие любого самца. Может быть, он ей приглянулся? Эдакий сладкий милашка. Смешно! Много она повидала мужчин. Рыжий совсем некрасив. Жалость? С чего бы? И все-таки чем-то рыжий ее зацепил. Она хотела понять, что вызвало у нее чувство симпатии. «Какой-то он не от мира сего», — заключила она.

Aim подняла графинчик и налила две рюмки водки:

— Выпьем?

— Давайте, — согласился Крючков.

— Можно на «ты».

— Хорошо.

— За знакомство!

Молодые люди улыбнулись друг другу, чокнулись и опрокинули рюмки.

Павел ощутил в гортани влажный ожог. Он совершенно отвык от спиртного — согревающее перемещение водки в желудок оказалось захватывающим.

«Все-таки надо вернуть деньги за ужин», — подумал Крючков, хотя понимал, что этот поступок угрожает ему настоящим финансовым крахом. К тому же он обещал отдать долг Брусничникову.

Аня спросила Крючкова, почему он живет на вокзале. Павел рассказал вкратце: мол, приехал в Москву из маленького городка, пообещали работу, но не устроили, деньги украли и так далее.

Его история не показалась ей интересной. Она продолжала размышлять о своих противоречивых чувствах. Внезапно ей остро припомнилась та брезгливая отстраненность, с которой недавно смотрел на нее Павел. «Решил, что я проститутка и оскорбился. Смотри, какой правильный!» — с раздражением подумала Аня.

— Вкусно? — разжалив улыбку, спросила она.