Ариф в третий раз ответил на запрос из переговорного устройства.

По потолку тоннеля побежали сполохи оранжевой мигалки, тяжёлая бункерная дверь с рокотом поехала по рельсу, неспешно открывая внутреннее пространство шлюза.

Железобетонная коробка пять на шесть, потолок три метра. Наружная дверь (та, которая сейчас открывается), внутренняя дверь. Слева в стене, на высоте двух метров, тянется длинная узкая амбразура.

Вот вам шлюз.

Как только дверь начала открываться, Алёнка села на пол, в позу медитации, поёрзала немного, выбирая угол в сорок пять градусов с фокусом на амбразуре, закрыла глаза, глубоко вздохнула… И «нырнула».

Виолетта с Лизой отошли на три шага назад. Ариф стоял несколько сбоку и находился в опасной близости от зоны поражения.

В отличие от основной массы сородичей, точечно бьющих при визуальном контакте, Алёнка работает из сумеречной зоны и бьёт по площади инфразвуком. Тут очень важно направление и фокус, поскольку без должного опыта в сумеречной зоне можно потерять ориентацию и ударить по своим.

Дверь ещё не встала в крайнее положение, когда Алёнка отсутствующим бесцветным голосом доложила:

– Пять.

В амбразуре были видны две головы. Сюрприз, однако! И что бы Лиза сейчас делала без Алёнки?

– Пять красных точек?

– Да.

– А это не мы, случайно?!

– Нет. Они прямо, чуть дальше.

– Они все рядом?

– Две ближе. Три чуть дальше.

Дверь встала в крайнее положение. В шлюзе воцарилась тишина.

– Почему ребёнок сидит на полу? – удивилась на Хаптаи одна голова в амбразуре.

– Ребёнок работает, – буркнула Лиза.

– Ребёнок работает, – громко продублировал Ариф.

– У тебя в секторе все пятеро? – уточнила Лиза.

– Да.

– Что значит «работает»? – не поняла вторая голова.

– Бей, – тихо скомандовала Лиза.

И, широко разинув рот, заткнула уши.

Виолетта, следившая за ней, немедля сделала то же самое.

Алёнка сжала кулачки, резко выдохнула и уронила голову на грудь.

Из амбразуры раздался истошный вопль, головы пропали.

Лиза болезненно поморщилась: ощущение было физического плана, как будто кто-то закатил ей мощную оплеуху.

Виолетта присела на корточки и мотала головой, словно её контузило.

Ариф упал на пол, скрючился и схватился за голову. Из ушей у него шла кровь.

Лиза толкнула Виолетту, схватила Алёнку в охапку и прижалась к стене.

Если в операторской кто-то остался в живых и в здравом уме… Тогда на амбразуру упадёт бронеэкран, а из потолка, в четырёх углах шлюза, вывалятся пулемётные турели, у которых, если верить Арифу, нет «мёртвой зоны».

Секунда, другая, третья…

Тишина.

– «Омега»?

– К тебе? – предвосхищая команду, уточнил Герман.

– Ко мне.

– Есть!

Растормошив Алёнку, Лиза вошла с нею в шлюз и подняла сестру к амбразуре. Узкая амбразура, взрослый даже ногу вряд ли просунет.

Алёнка, кряхтя, как недовольный гном, с трудом протиснулась через амбразуру и спрыгнула на пол в операторской.

– Брр… – раздалось с той стороны.

– Потерпи, золотая моя, – попросила Лиза. – Что видим?

Пауза, осторожные шаги внутри.

Лиза вся обратилась в слух…

– Пять трупов.

– Хорошо! Очень хорошо… Встань возле пульта, жди. Если хочешь, закрой глаза.

– Я видела достаточно трупов. Я в порядке.

Спустя полминуты в шлюз ввалились запыхавшиеся «археологи», обвешанные оружием.

– Как?

– Норма. Подсадите-ка…

Лизу подняли к амбразуре.

Она заглянула внутрь, быстро разобралась с пультом и скомандовала:

– Алё, жми вон ту оранжевую кнопку.

Алёнка ударила кулачком по кнопке.

По потолку шлюзовой камеры побежали сполохи оранжевой мигалки, наружная дверь поехала по рельсу.

– Так, я висеть не буду: как закроется дверь и загорится зелёная лампочка, нажмёшь оранжевую кнопку с цифрой «2».

– Есть.

– Потом подойдёшь к двери, щёлкнешь вон тем переключателем, и я тебя заберу оттуда. Всё понятно?

– Да.

– Хорошо…

Спустя две минуты вторая дверь шлюза была открыта.

На внутренней площадке перед шлюзовой камерой было пусто. Ни тревоги, ни топота бегущей к шлюзу группы быстрого реагирования, всё получилось тихо, «чисто», по-домашнему.