– Получил несколько синяков и царапин. – В его голосе, казалось, проступила злость. – Ничего серьезного.

– Просто невероятно. – Элли позволила себе мгновение радости из-за того, что он выжил, потом спросила: – А что потом? Я хочу сказать, что ты был тогда всего лишь ребенком…

– Мои родители очень дружили с Бобом Эллисоном, который стал моим крестным отцом. Ну так вот: он приехал в госпиталь и забрал меня. Поскольку близкие родственники родителей умерли, все устроилось очень быстро. Подробностей я, разумеется, не помню, – он пожал плечами, – но, похоже, моя особа больше никого не заинтересовала. Короче говоря, Боб переехал в наш коттедж, где я жил с ним до тех пор, пока мне не пришло время перебираться в общежитие для мальчиков.

Впервые за долгое время он поднял голову и посмотрел Элли в глаза.

– И вот я здесь.

Элли, подавив усилием воли сильнейшее желание сжать его в объятиях и разделить с ним боль, откашлялась, прочищая горло, и произнесла:

– Ты так много всего рассказал… Не могу поверить, что я не знала ничего этого раньше…

Картер сардонически выгнул бровь.

– Ну, это не совсем то, о чем я имею обыкновение говорить всем и каждому. Или ты предпочитаешь, чтобы было так? – Он театральным жестом вскинул руку. – Привет, друзья. Меня зовут Картер. Мои родители погибли в ужасной автомобильной катастрофе, когда я был маленький, но я выжил, оправился от потери и теперь отлично себя чувствую…

– Прекрати, Картер! – поторопилась перебить его Элли. – Это не имеет никакого отношения к реальности и несправедливо по отношению ко мне. Я – не «все и каждый», но твоя подруга. И ты мог бы поделиться со мной своей душевной болью.

– Да, мог бы. – Лицо Картера приобрело огорченное выражение. – Ты уж меня извини, Элли, но я не знал, как, когда и какими словами все это описать… Для меня это слишком тяжело. И еще одно. Не рассказывать об этом гораздо проще, чем рассказывать. Вот я и не рассказываю.

Повинуясь внезапно возникшему импульсу, она протянула к нему руки и заключила его в объятия.

– Спасибо, что собрался с духом и все-таки рассказал – прошептала она, уткнувшись ему в плечо. – Я знаю, что тебе это непросто далось, и прошу извинить меня за настойчивость…

Его руки сдавили ей талию и сомкнулись у нее на спине, словно две стальные пружины. Но даже у нее за спиной его пальцы продолжали то сжиматься в кулаки, то разжиматься.

Это странное, болезненное объятие длилось, казалось, целую вечность.

Но потом он разжал руки, отодвинулся от нее и снова потер кулаками глаза.

– Хорошо, что я рассказал тебе об этом, – вдруг произнес он грубоватым и хриплым от нахлынувших на него эмоций голосом, который постарался смягчить ласковой полуулыбкой. – Как ни странно, после этого мне стало гораздо легче.

– Теперь еще одно небольшое усилие, и мы покончим со всем этим, – сказала Элли, бросив исподтишка взгляд в свою тетрадь с вопросами. – Испытывал ли ты хоть когда-нибудь чувство симпатии по отношению к Натаниэлю? Хотелось ли тебе уничтожить школу? Участвовал ли ты в каких-либо заговорах против Изабеллы?

– Нет, нет и нет, – сказал Картер, откидываясь на деревянную спинку лавки и вытягивая перед собой ноги. – Что-нибудь еще?

– Кажется, это все. – Элли торопливо сделала несколько заметок в своей тетради и неожиданно заметила вопрос, который забыла задать. – Ох, нет. Извини. Остался еще один. Говорил ли ты обо мне с кем-нибудь из людей Натаниэля?

Неожиданно Картер сел на лавке прямо, склонил голову набок и осведомился:

– А не кажется ли тебе этот вопрос несколько странным?

– Кажется. Но Элоиза потребовала, чтобы я задала его тебе. Уж и не знаю почему.

Записывая предыдущие ответы Картера, Элли не обратила внимания на то, что он внезапно заколебался. Но чуть позже явственно почувствовала проступившую в его тоне неуверенность.

– Нет, насколько мне известно.

Элли посмотрела на него в упор, стиснув ручку в пальцах.

– Что ты сказал?

– Я сказал: «Нет, насколько мне известно».

Элли смутилась.

– Не совсем тебя понимаю. Как прикажешь толковать это твое: «насколько мне известно»?

– Но я же разговаривал с Гейбом, не так ли? – Он заерзал на месте, как если бы ему вдруг стало неудобно сидеть. – Пока неожиданно не выяснилось, что он убийца и сторонник Натаниэля.

Элли почувствовала, что сердце у нее забилось с удвоенной силой. Стараясь говорить как можно спокойнее, она произнесла:

– И что же ты говорил обо мне Гейбу?

Картер неопределенно пожал плечами.

– Так… всякую ерунду…

– Всякую ерунду, говоришь… – протянула Элли, в душе которой зародилось крохотное семечко подозрения. – И какую же, интересно знать?