Он снова пожал плечами.

– Такую, какую имеют обыкновение говорить друг другу парни. – Он встретился с ней глазами. – Брось, Элли, не надо придираться к словам. В конце концов, он считался моим другом. Вот я и болтал с ним о всяких пустяках. Не знаешь, что ли, как это бывает?

– Не знаю, – ответила она, тоже садясь на лавке прямо и одаривая его прокурорским взглядом. – Итак, что конкретно ты говорил обо мне Гейбу?

– Уже и не помню. – Он упрямо выпятил челюсть и скрестил на груди руки. – Он действительно задавал о тебе много вопросов. А я не придавал тогда этому значения. Ну и отвечал что-то, разумеется.

– Интересно, что относительно этих разговоров ты мне даже полсловечка не сказал! – вскричала она, после чего сделала паузу, чтобы поглубже вздохнуть и попытаться успокоиться. – Ну а Изабелле? Изабелле сказал?

– Нет. – С каждой минутой в его голосе все чаще прорывались виноватые нотки. – Да я вообще об этом забыл, пока ты не напомнила. Говорю же: не придавал тогда этому никакого значения. Так что не надо смотреть на меня как на подозреваемого в убийстве!

– О’кей, – произнесла она ровным голосом. – Извини, если что не так. Поставим вопрос иначе. Не можешь ли ты вспомнить, о чем он тебя тогда спрашивал?

С шумом втянув в легкие воздух, Картер поднялся с места и прошел к стене, на которой красовалось вытянутое в вертикаль изображение ивы, сделанное каким-то средневековым художником. Внизу, под корнями дерева, можно было различить надпись: «Древо жизни». Элли любила эту картину больше всех прочих, но сейчас едва на нее взглянула.

После долгой паузы он сказал:

– Гейб спрашивал меня о твоей семье. О том, где ты живешь в Лондоне, кто твои друзья и так далее. Понятно? – Он повернулся и посмотрел на нее.

– И что ты ему рассказал? – спросила она.

– То, что знал. А знал я немного, – ответил Картер. – О Южном Лондоне, о муниципальной школе, которую ты посещала, о парнях, с которыми дружила. Если мне не изменяет память, одного звали Марк, а другого – Хэрри. О том, что у тебя неважные отношения с родителями.

Элли старательно отгоняла от себя мысль, что ее предали. Но, судя по ответу Картера, он сообщил Гейбу довольно много различных сведений о ее жизни до Киммерии.

«Не знаю, что делать дальше, о чем спрашивать».

Потом она вспомнила слова Элоизы относительно того, что это своеобразное дознание должно иметь вид журналистского интервью.

– Думай как репортер, – сказала ей Элоиза во время их разговора наедине в библиотечном кабинете с расписными стенами. – Представь, о чем спросил бы его журналист, если бы брал у него интервью. И запомни еще одну вещь: если не будешь смешивать собственные эмоции с работой, тебе будет легче отделять главное от несущественного.

Элли с минуту размышляла о том, какие вопросы задала бы Картеру, не будь она его близкой подругой.

– Не спрашивал ли он тебя о чем-нибудь таком, что показалось тебе странным? Или нестандартным?

– Он спрашивал меня о твоем брате.

– Не может быть! – не на шутку разволновалась Элли. – Неужели он действительно расспрашивал тебя о Кристофере?

Продолжая стоять спиной к ней, Картер согласно кивнул.

– Я тогда еще подумал, откуда он, прежде всего, знает, что у тебя есть брат. – Картер повернулся к ней, и Элли заметила в его глазах обеспокоенное выражение. – Насколько я знаю, ты никому не рассказывала о брате… Но даже если и узнал, то с какой стати стал проявлять к нему такой интерес?

Неожиданно в комнате будто повеяло арктическим холодом. Элли сильно сглотнула и пробормотала:

– Может, ему Джу сказала? – Она покрепче стянула шарф на горле. – Я и вправду рассказывала ей о Кристофере, а она в то время считалась подругой Гейба. Что конкретно ему хотелось узнать о моем брате?

Картер отлепился от стены и подошел к Элли. Звуки его шагов эхом разносились по пустому молитвенному залу. Солнце, должно быть, уже почти село, поскольку свет, струившийся из цветных витражных стекол, иссяк, и в помещении стало темно и мрачно, несмотря на горевшие в канделябре свечи, отбрасывавшие причудливые пляшущие тени на стены часовни.

– Насколько вы с братом были близки. Стремилась ли ты и твои родители найти его. – Картер стоял прямо перед Элли, и в его темных глазах плескалась тревога. – А однажды спросил, куда бы ты первым делом направилась, если бы решила начать поиски.

Элли зябко обхватила себя руками.

– Не нравится мне все это, – произнесла она тихим голосом. – Ох, как не нравится!

– Мне тоже, – сказал Картер, блеснув глазами, в которых отражалось пламя свечей. – Мне тоже все это очень не нравится.