Визг и плеск, усиленные резонирующей пещерной полостью, напоминали надсадное отхаркивание великана. Затем последовал звонкий и членораздельный смех триумфатора:

— Попался, гаденыш!

— Эй, ты как там? — крикнули те, кто держал веревку.

— Тащи давай! Навались! — последовало снизу.

И они навалились. То, что появилось над поверхностью, походило на толстенькую ящерицу-переростка, которая отчаянно билась в сачке. Или… секундочку… или это две ящерицы?

Точно! Две штуки — а вслед за ними вылезла и Тирн, жадно глотая воздух и ежась, как мокрая псина. На нее набросили полотенце. Кто-то из охранников протянул ей дыхательную маску. Тирн закутала свои героические плечи в махровую ткань, беспрестанно ворча что-то про озноб.

Толпа переключила внимание на парочку барахтающихся существ. Не из особого научного интереса, коли что-то можно съесть. Пойманных тварей унесли в башню — прямиком на кухню. Продравшись сквозь возбужденную толпу, появилась Ноэль, невозмутимая, как парниковый огурец.

— Я запрещаю убивать эти создания. Первое слово науке. Пошли все прочь!

— Но это же пища! — запротестовала Строй.

Ноэль подарила ей взгляд, которым можно разбить кирпич.

— Пища!.. Да вы спятили? Совсем ничего не соображаете? Мы обнаружили жизнь на Марсе! Жизнь на Марсе! Не просто микроорганизмы. А целые существа! В этом наше спасение, неужто не понятно?

Народ приуныл и стал разбредаться.

— Это я их нашла, не забудьте, — сказала Тирн, до сих пор завернутая в полотенце.

— Вы совершенно правы, мадам, — заявил Нивеч, адресуя свои слова коменданту. — Благодарю вас. Открытие жизни на Марсе докажет правоту Соединенных Университетов в глазах всего мира. Нам надо лишь правильно классифицировать обнаруженных зверей. С виду ничего приятного в них нет.

— Вот именно: в них! Целых две штуки! Строй, заприте эти создания в контейнер и немедленно доставьте в научный отсек.

Так сказала Ноэль, и ее приказу повиновались. Комендант с чувством ухватила Нивеча за руку.

— Замечательно! — воскликнула она. — Великолепно!.. И вы, Тирн, вы тоже.

— Скорее уж, все мы… — пробормотал Нивеч. — Когда до Земли дойдет это известие, такое начнется…

Тирн, сейчас переодетая в свой вечный комбинезон, сидела в углу лаборатории. На груди у нее висел самодельный плакатик с надписью: «Это я открыла жизнь на Марсе!» Благодаря новому статусу ей и позволили заглянуть в научный отсек.

Зверьков, которых она отловила, поместили в прозрачные, заполненные водой аквариумы и выставили на стол. Пленники по большей части вели себя неподвижно, но порой вдруг вскидывались и бешено скребли пластиковые стенки в отчаянной попытке сбежать. Головы у них были продолговатые и костистые, глаза — крупные и белесые. «Яйцо в мешочек, да и только», — пробормотал Куд. Четыре лапы, плоские и широкие, как плавники, прижимались к чешуйчатому тельцу. В длину порядка полуметра.

Тельце заканчивалось тупоконечным хвостом. Наибольшая ширина спины не превышала десяти сантиметров, а рост в холке составлял сантиметров пятнадцать. Чешуя — или что-то очень на нее похожее — черная и блестящая, с зеленоватым отливом. Если перевернуть на спину, то взгляду открывалось гладкое, твердое и фаянсово-белое брюшко.

Зверьки умели рычать и показывать острые загнутые клыки. Еще у них имелись коренные зубы — по две штуки с каждой стороны серогубой пасти.

— Смотрите-ка, ведут себя более или менее спокойно и дышат нашим воздухом, — заметил Куд. — Подозреваю, впрочем, что от рыб-прародителей их отделяет лишь горсточка поколений. А вы как считаете?

Нивеч поинтересовался у Тирн, чем занимались зверьки в момент поимки.

— Да на них уже свои охотились или атаковали, но тут я появилась, — сообщила Тирн. — Эти двое сидели на камне, который торчал из воды.

— Ну а в воде точно такие же были создания или какой-то другой породы?

— Наверняка сказать не могу. Темно было, да и уплыли они тут же. Там был такой туннель, они в него — раз! Этих двоих я поймала без особых проблем; они были какие-то уставшие. И дышали воздухом. Кажись, там под землей есть кислород.

— Благодарю вас. Доклад ясный, четкий и понятный по всем статьям, — поклонился Нивеч.

— Ну так! Я же не дура.

Грандиозное открытие, как тряпкой, смахнуло былую застенчивость Тирн.

Куд сказал:

— Кое-что прослеживается из истории. Хотя, стоп… из доистории, хотел я сказать. Радиометрия датирует конец пермского периода отметкой двести пятьдесят миллионов лет назад. Земных лет, разумеется. Пермь пережила серьезную катастрофу. Что-то — в единственном, а может, и во множественном числе — по нам врезало… в смысле, по Земле, и на восстановление биомассы ушло еще несколько миллионов лет. Но из той братской могилы полезли…

— Секунду, — придержал Нивеч доктора Куда за локоть. — Послушайте, такие вещи надо рассказывать на общебашенном собрании, да по телемосту с другими поселениями. Все фарсидцы без исключения должны знать, чего мы тут добились. Мое личное мнение, что это самая колоссальная новость по части дарвинизма, верно?