— И правильно сделал, — вздохнула она. — Без их общества я не очень-то скучаю…

Она попыталась вспомнить лица своих «монстров». Почему-то первым вылез Костик. Потом Исстыкович. А перед Панкратовым она вдруг испытала чувство вины. Словно она ему взяла и изменила. Собственно, наверное, так оно и было. Она даже расстроилась, потому что ей стало стыдно, но она тут же напомнила себе, что это Панкратов ей изменил. И еще она вдруг обнаружила, что никакого чувства, кроме стыда, облик Панкратова в ней не вызвал.

Не было ничего.

Ни даже маленького — вот такусенького! — желания.

И нежности тоже не было.

Что уж говорить о любви…

Панкратов стоял себе, ничего не значащий, безмолвный, укоризненный какой-то и молчаливый.

Всем своим видом показывая ей, как он огорчен тем ужасным фактом, что его жена оказалась распутницей…

— Я распутница, — грустно согласилась она с Панкратовым.

— Кто ты? — Александр даже остановился.

Свитер остался болтаться между его руками и головой, как между небом и землей.

— Распутница, — повторила Женя.

— Почему ты распутница? — переспросил озадаченный Александр.

— Потому что, — доступно пояснила Женя.

— Ага. Все понял.

Он продолжил натягивать свитер. Женю даже немного обидело его равнодушие. Как будто ему абсолютно все равно, что она распутница. Ей-то не все равно… Или ей тоже по фигу?

Он встал.

— Мадемуазель, вы вставать собираетесь?

— Я мадам, — напомнила Женя, уползая глубже под одеяло. — И я тут прячусь. Потому что стыд меня пожирает…

Он хмыкнул и сдернул с нее одеяло.

Она хихикнула.

— Я обещаю тебе, что, когда мы вернемся, я сам тебя раздену и засуну снова под одеяло…

Она встала, потому что теперь лежать стало холодно и стыд почему-то испарился.

Оделась она быстро.

— Куда мы хоть отправляемся? — поинтересовалась она. — В какой-нибудь ресторан обедать?

— Обижаете, мадам. Я не такой крутой и банальный, как ваш супруг…

Они уже стояли на лестничной площадке. Он запирал дверь.

— А куда водят барышень некрутые и небанальные?

Он обернулся к ней и нежно тронул губами ее лоб.

— Ба-рыш-ня, — задумчиво прошептал он, отстраняясь и рассматривая ее. — Любопытная и нетерпеливая барышня попалась мне однажды на скользкой дороге…

— Ужасно скользкой, — подтвердила Женя.

— Даже не представляешь, насколько эта дорога была скользкой, — проговорил он очень серьезно. — И темной…

«Ты тоже этого не представляешь, — подумала Женя, рассматривая его лицо, точно пыталась запомнить его навеки. — И ты совсем не можешь себе представить, как я сейчас счастлива благодаря этой встрече. Я даже забыла, что еще утром воображала себя самой несчастной и неудачи валились на мою голову… А я была такой раздавленной и слабой, что сейчас и поверить сама не могу… Потому как вдруг взяла — и стала сильной. Благодаря тебе…»

Ничего этого она вслух не сказала. Она просто поцеловала его, едва коснувшись губами, и ей снова показалось, что они вдвоем стоят не на грязной лестнице с обломанными ступенями, а на большом пушистом белом облаке…

«Что я собираюсь у него узнать, — тоскливо думала Ольга, глядя на Панкратова. — Он стопроцентно уйдет от прямых ответов… Хотя бы потому, что я подруга его жены. И мой интерес к этой дамочке вряд ли можно назвать праздным. Я ее заранее ненавижу…

Надо быть беспристрастной».

— Честно говоря, я ужасно боялся встречи с тобой, — говорил Панкратов. — Я сразу подумал — что-то с Женькой…

— Нет, с Женькой все относительно нормально, — успокоила его Ольга. — Вокруг нее, прямо скажем, бушуют какие-то таинственные стихии… Сначала я думала, что это связано с тобой!

— Со мной?

Его брови удивленно поползли вверх. Кофе остановился в руке на половине пути.

— Черт, — озадаченно проговорил Панкратов. — Я-то тут при чем? Костик — ладно. Вроде наш общий квартирант. Но этого вашего… как его там?

— Исстыковича, — подсказала Ольга.

— Вот. Этого типа я вообще никогда не знал. Даже не видел…

— Видишь ли, — сказала Ольга, — он связан с Костиком. В его кармане нашли адрес Женькиной квартиры. А у Костика сама Женька обнаружила странное послание. Текст сей странной записки гласил, что теперь некто проживает по… — Она сделала паузу, многозначительно посмотрела на Панкратова и продолжала: — Улица Мамонтова. Дом тридцать. Квартира… Ладно, я не буду продолжать. В этой квартире проживает некая красотка с длинными ногами, белокурыми волосами и ярко-зелеными глазами. Зовут ее Ирина. И насколько мне известно, именно из-за этой красотки вы поссорились с Женькой. Так что получается, что эту самую записку мог написать именно ты.