В течение семи лет он отдавал все свои силы и способности для обеспечения в стране условий мирного труда. За этот непродолжительный срок маршал Рокоссовский завоевал большую популярность и симпатию у воинов польской армии и народа. В письме польского правительства уходившему в отставку министру было сказано: «Дорогой товарищ! Примите чувство признательности и искренней благодарности за Ваш самоотверженный труд на посту Министра обороны Польской Народной Республики и Главнокомандующего Войска Польского. С того момента, когда Вы, по просьбе Польского правительства, приняли этот пост, Вы, не щадя сил, отдали все свои знания и способности для наилучшего выполнения этих обязанностей… Народ об этом никогда не забудет, также как не забудет Ваших подвигов и Вашего вклада в борьбу за разгром гитлеризма и освобождение Польши».

О встрече с отцом в тот его польский период Виктор Константинович Рокоссовский рассказывал:

— В 1952 году я работал на заводе в небольшом городке Ревда, что в 80 километрах от Екатеринбурга. Там был призван в ряды армии. Службу начал рядовым артиллерийского полка Московского военного округа. По пути в этот полк я написал письмо отцу. Места его службы я не знал, но сосед в вагоне надоумил послать прямо в Кремль: «Там знают, где маршал находится». И я, последовав совету, написал на конверте адрес: «Москва, Кремль, маршалу Рокоссовскому». В столице на недолгой остановке опустил письмо в почтовый ящик.

Время шло, а ответа не было, и я, признаться, уже потерял надежду его получить. Но однажды ротный командир приказал мне поспешить в штаб полка: «Там какой-то офицер тебя ждет». Иду и думаю о возможной нахлобучке, за то, что осмелился послать письмо в Кремль.

— Это вы — Виктор Рокоссовский? — улыбаясь, спрашивает незнакомый майор. — Я от вашего отца, Константина Константиновича. Он просил передать письмо и поговорить с вами.

Мы уединились, и в спокойной беседе майор сказал, что отец хотел бы видеть меня офицером. Советовал поступить в военное училище.

— Какое? — спросил я.

— Он рекомендовал в пехотное. Быть общевойсковым офицером перспективно.

— А если в инженерное?

— Быть военным офицером тоже почетно.

— Хорошо, я подумаю.

Прощаясь, майор достал из кармана конверт.

— Маршал просил передать и это. Тут деньги. Не очень много, на личные расходы. И еще он обещал при первой возможности к вам приехать.

Вскоре Виктор прочитал в газете о приеме в военно-инженерное училище, находящееся в Калининграде. Он написал рапорт, в штабе полка оформили документы. А летом его вызвали в училище для сдачи вступительных экзаменов. Вскоре он надел курсантскую форму.

Учился он успешно. Однажды, когда был уже на втором курсе, его вызвал начальник училища полковник Егоров.

— Сегодня вы должны выехать в Ригу, утром быть в штабе Прибалтийского округа. Проездные документы получите в строевой части.

Мысль о том, зачем его вызывают в большой штаб, не покидала всю дорогу.

В бюро пропусков ему сказали:

— Направляйтесь в 310-ю комнату. О вас уже справлялись.

Из 310-й комнаты подполковник повел его в штабную гостиницу, сказал, что там его отец, маршал Рокоссовский, вчера приехал из Польши.

Отец был в форме польского маршала, с пестрой многорядной орденской планкой, над которой лучились две Золотые Звезды Героя. За 17 лет после памятного 37-го года отец сильно изменился.

— Тебя не узнать. Мужчина, — разглядывал он Виктора.

Находившийся в комнате генерал поднялся:

— Не буду вам мешать. — Это был командующий округом генерал армии Батов. — Если что будет нужно, звоните мне.

— Ну, рассказывай, — отец усадил Виктора подле себя на диване. — Разговор будет долгим.

Говорил больше Виктор. Начал он с той ночи, когда к ним на квартиру заявились люди с обыском. Потом вспомнил о выселении их из квартиры и поспешном отъезде в Смоленск. Памятным для Виктора было лето 1941 года, когда он с матерью ехал в Среднюю Азию, в Ташкент, где, как рассказывали, было тепло и сытно. По приезде мать устроилась работать в швейную мастерскую, шила солдатское обмундирование, а он, Виктор, поступил на военный завод. Там точили снаряды и отливали ручные гранаты.

Не упустил он в своем рассказе и случай, когда вдвоем с напарником по работе поехал на фронт. На ближайшей станции их сняли и отправили назад. «Ну что с вами делать? — ворчал бригадир. — Отдать под суд, так вы еще дети. Тоже мне, вояки! Идите к станку и не вздумайте такое повторить».

Потом Виктор подался на Байкал и был зачислен в бригаду рыбаков, с которой промышлял на озере. Рассказал о том, как с весны до глубокой осени работал в Саянах, в геолого-разведочной партии.

— И где же проводили съемки? — поинтересовался отец.

— В районе перевала Хамар-Дабан.

— Знакомые места. Не раз там бывал.

— Не там ли ты, папа, потерял ружье и охотничью сумку?

— Помнишь? — усмехнулся отец. — Там.

Мальчишеская память цепкая, и Виктор помнил, как однажды отец вернулся с охоты без ружья и охотничьей сумки — ягдташа.