Перед его внутренним взором появились странные, горящие как раскаленное железо знаки. Он ясно видел два хорошо знакомых символа, но не помнил, чтобы они так переплетались.

— Думатойн и Клангеддин, — бормотал он, — Думатойн и Морадин.

— Это три бога дворфов? — спросил Лелоринель, но Экресса замер, ресницы его трепетали, он как-будто ничего не слышал.

— Но как это возможно? — прошептал он.

Лелоринель не успел спросить, о чем это он, как провидец открыл глаза.

— Чтобы найти Дзирта, тебе нужно разыскать Бренора, — объявил гном.

— Значит, в Мифрил Халл, — решил эльф.

— Неверно! — вскрикнул гном. — Потому что есть место, гораздо более важное для дворфа, но не короля, а отца.

— Опять говоришь загадками?

Экресса энергично замотал лохматой головой.

— Если найдешь самое дорогое творение рук дворфа, то найдешь и самое дорогое его сердцу существо — точнее, одно из двух, но так звучит хуже, — пояснил гном.

На лице Лелоринеля отразилось полнейшее недоумение.

— Однажды Бренор Боевой Топор сделал некий весьма ценный волшебный предмет, шедевр кузнечного мастерства, — продолжал Экресса. — И сделал для человека, которого очень любил. Этот предмет быстрее, чем пустующий трон Мифрил Халла, приведет тебя к Бренору. А с ним будет и темный эльф.

— Но что это такое? — едва сдерживаясь, воскликнул эльф. — И где оно?

Провидец засеменил к небольшому столику и взял с него лист пергамента. Гном использовал новое заклятие, с помощью которого перенес образы из своего сознания на пергамент. Закончив, он осмотрел лист, на котором точно отпечатался странный символ.

— Найди этот знак, Лелоринель, — сказал он, — и придешь к концу долгого пути.

Затем он снова стал бормотать заклинания, перенося на обратную сторону пергамента второй знак.

— Или разыщи этот, — снова обратился он к эльфу, показывая ему символ, очень похожий на первый.

Лелоринель бережно принял лист из рук гнома и рассмотрел ничего не говорившие ему знаки.

— На одной стороне знак Клангеддина, перекрытый символом Думатойна, Хранителя Тайны под Горой. На другой — знак Морадина, тоже перекрытый этим символом.

Эльф благоговейно перевернул листок.

— Полагаю, надо искать на западе, — упредил его вопрос Экресса. — Вероятно, в Глубоководье, Лускане, где-то в тех краях, я точнее не могу сказать.

— А ты в этом уверен? — спросил эльф. — Это прозрение или простое рассуждение, ведь Долина Ледяного Ветра оттуда недалеко?

Экресса помолчал, потом пожал плечами:

— А какая разница? Лелоринель поглядел на него в упор.

— Куда еще тебе податься? — спросил гном.

— Я щедро заплатил тебе, — напомнил эльф.

— В твоих руках вещь, в десять раз более ценная, — возразил гном, довольный собой.

Лелоринель снова поглядел на пожелтевший лист.

— Я не знаю, как они связаны, — признал гном. — И не знаю, как эти знаки могут привести тебя к цели. Но чары открыли мне — в этом конец твоих поисков. Больше я ничего не знаю.

— А что ждет меня в конце? — спросил эльф, противореча ранее сказанным своим словам.

— Это мне не открылось, — хитро ответил Экресса. — Попробовать еще раз?

Лелоринель, сообразив, что вопросом выдал свои тайные чувства, сразу напустил на себя равнодушный вид.

— Да уж избавь, — бросил он.

— Можно даже в стихах, — с победоносной улыбкой добавил провидец.

Эльф хотел пригрозить ему своим великолепным кинжалом, однако передумал, снова поглядев на пергамент. Тот вытеснил из его головы все другие мысли.

Вот, у него в руках вещь, которая приблизит его к цели всей жизни.

Ему нужно еще столько всего обдумать и решить, сделать столько приготовлений и преодолеть столько страхов, чтобы наконец встретиться лицом к лицу с Дзиртом До'Урденом, который так ловко прикидывается героем.

На пяти необъятных подушках возлежала Чогоругга, запихивая в клыкастый рот громадные куски баранины. Огресса была не слишком высокой, всего восемь с половиной футов, но зато такой толстой, с массивными, похожими на дубовые стволы ногами, что весила все семьсот фунтов.

В центральной и самой большой пещере Золотой Бухты хлопотало множество огров мужчин, развлекая Чогоругту и снабжая едой. Ее почитали за не обычную внешность. Кожа огрессы была глубокого фиолетового цвета, выделяя ее среди желтокожих сородичей, и оттенялась длинными, сальными, иссиня-черными волосами. Глаза при разном освещении казались то пурпурными, то темно-синими.

Чогоругга привыкла к тому, что двадцать мужчин клана Тампа постоянно увиваются вокруг нее, вся чески стараясь угодить. С тех пор как племя стало союзничать с пиратами, женщины клана приобрели еще большую власть, и мужчины буквально насту пали друг на друга, стараясь доставить ей лакомые кусочки и безделушки.