Обойдя дом, выдавил стекло в подъезде. Хвала хрущевкам с низкими потолками. Пахло мочой, кошками и столетним подвалом. Обрывая мертвую паутину, лез, как домовой, на пиршество. Если бы не доморощенный профессионализм полиции. Старался не думать о том, что и у сыщика тоже могут быть уши.

Дверь с вырванным замком. Провода — отсутствующий звонок. Следы пребывания блюстителей порядка. Не постучав, вошел и услышал с кухни:

— Знать ничего не желаю!

— Детка, нам так не договориться. — Знакомый голос увещевал с профессиональным терпением.

По отеческим ноткам узнал господина полицмейстера.

— Что за шум? — произнес он и вошел.

За столом сидел господин Дурново и пил водку, которую они с Изюминкой дней десять назад, не допив, поставили в холодильник. Аппетитно закусывал половинкой луковицы. Изюминка-Ю стояла, прижавшись к стене.

— А вот и наш герой, — произнес господин Дурново обрадованно и с долей иронии.

— Кто убил Губаря? — спросил Иванов.

— Тот, с кем вы тянете резину, — не моргнув глазом, ответил господин полицмейстер.

Изюминка-Ю со странным выражением на лице подошла к Иванову:

— Я должна тебя предупредить...

— Погоди, — сказал он и вопросительно посмотрел на господина Дурново.

Он всегда прибывал на службу (даже в двенадцатом часу ночи) одетый в безукоризненно аккуратную форму и скрипя новенькой портупеей. Наверное, он любил эту форму. Любил запах скипидара, когда чистил пуговицы или когда их чистил его сын. Наверное, в молодости это привносило в его дом какой-то смысл, но теперь этого смысла не было, он просто жил и выполнял свой долг, как старый флюгер, — поворачиваясь по ветру. Когда-то его можно было разбудить только фразой: "Тревога!", зато теперь он сам пробуждался от звонка будильника, но это было неважно, важным было то, что он кому-то был нужен. Он просто делал свое дело, как и большинство людей, — по инерции.

— Разве я вас когда-нибудь обманывал? — спросил он, глядя на него выцветшими глазами. Когда-то они были серыми, но потом, как и их хозяин, потеряли определенность.

— Догадываюсь, — сказал Иванов, пытаясь придать голосу сарказм.

Господин полицмейстер засмеялся. Засмеялся с явным облегчением:

— Вечно вы со своими интеллигентскими сомнениями...

Луковица в его руке была сочной, как яблоко, он со вкусом хрустел ею.

— Они меня заставили... — сказала она, доверчиво, как и тогда в доме, глядя снизу вверх ему в глаза, и он подумал, что хорошо, если и через двадцать лет она так же будет глядеть на него.

Он взял ее за руку. Господин Дурново скромно отвел глаза и потянулся за рюмкой. Она пожаловалась:

— Они сказали, что Дима имеет контакты с какими-то сектами и готовится поджечь город с четырех сторон.

— Сейчас это неважно, — сказал он. — Важно, кто убил Губаря.

— Они сказали...

— Господин Ли Цой? — спросил он.

— Холодно, — ответил господин полицмейстер, — хотя и не очень.

— Ваш заместитель?

Господин полицмейстер глядел на него с укором.

— Он не так умен. Семья...

— Какая семья? — тупо спросил Иванов.

— Такая... — ответил господин Дурново и многозначительно посмотрел на него.

— Не может быть, — сказал он, — я не верю...

Господин Дурново криво усмехнулся:

— Вы наивны, как все писатели. У вас слишком богатое воображение, но вы витаете в облаках. А водка хороша-а-а...

— Я ведь могу и сам все узнать, — сказал Иванов.

— Так узнайте, черт возьми, сделайте что-нибудь, а не бегайте! — Он с любопытством перевел взгляд на Изюминку-Ю.

Изюминка-Ю вздохнула на плече.

— Я его не приглашала...

— Мне все равно, — ответил он ей.

Он не надеялся на благополучный исход дела — даже с ней, от которой теперь не мог отказаться.

Господин Дурново поерзал на стуле.

— Но-но, не сговаривайтесь, у нас не следствие. — Он покосился на бутылку и потянулся к ней. Возможно, он почувствовал себя неуютно, но не хотел показывать этого. Впрочем, на его лице была написана скука, все было привычно: водка, разговоры и даже сочная крымская луковица, которая ему так нравилась.

— Я знаю, — сказал Иванов. — Итак, господин Дурново, похоже, я снова к вашим услугам.

— Похоже, — обрадовался он, поднося рюмку ко рту. Выпил, не поморщившись. — Только не надо, детки, делать из меня злодея. — Доел луковицу и рассмеялся. — Во дворе не мои люди. И вообще, я здесь без спросу.

— Да уж вижу... — заметил Иванов, кивая на стол.

— А где я еще мог вас поймать? — удивился господин Дурново.

— Ладно, — сказал Иванов. — Ваша взяла.

— А если взяла, — заключил господин Дурново, — то у нас договор, который вы не выполняете.