Майкл припарковал машину у конторы Карла Джеффри. Судя по всему, Карл теперь был единственным адвокатом в городе. Майкл вспомнил толстого подростка в очках; в школе его не очень любили.

Когда он выбрался из «ниссана», проходившая мимо женщина бросила на него взгляд и, не замедляя шага, пошла дальше. Ничто не дрогнуло в ее чертах. Видать, не узнала. А он-то все пытался представить, как обитатели городка воспримут его возвращение. Так, может, его никто и не вспомнит, а если и вспомнит, не придаст значения тому, что случилось семь лет назад за сотни километров отсюда?

В приемной Майкла встретила улыбкой девушка, работавшая за компьютером.

— Здравствуйте. Чем могу служить?

— Меня зовут Майкл Сомерс. Могу я повидать Карла Джеффри?

Улыбка исчезла с ее лица.

— Я доложу о вас мистеру Джеффри.

Она поднялась из-за стола и прошла во внутреннее помещение. Прежде чем закрыть за собой дверь, она быстро взглянула на Майкла через плечо. Через две минуты дверь вновь распахнулась, и девушка вернулась к своему столу, избегая встречаться с ним взглядом. Следом за ней появился Карл. Он улыбался во весь рот.

— Привет, Майкл! Сколько лет, сколько зим! Как дела? — Они пожали друг другу руки. — Да ты совсем не изменился.

— Ты тоже неплохо выглядишь.

Карл выглядел так, как Майкл и ожидал. Лицо то же, что и в школьные годы, только обрюзгшее; шея и подбородок срослись, жировые складки нависали над воротом рубашки. Пиджак с мятыми рукавами туго облегал плотный торс, на галстуке — пятно. Карл жестом пригласил Майкла к себе в кабинет.

— Так сколько мы не виделись? Лет двадцать? — Карл направился к креслу, стоявшему за большим столом. — Садись. Чувствуй себя как дома. Куришь? — Он протянул Майклу пачку «Кэмел-лайтс».

— Нет, благодарю. Бросил.

— Вот как? Мне тоже пора бы. Для здоровья вредно. — Карл закурил и втиснул свое тучное тело в кресло.

Они были ровесники, каждому по тридцать семь, но Карл выглядел гораздо старше. Грузность придавала ему облик преуспевающего буржуа из провинции. В большом городе он смотрелся бы как адвокатишка низкого пошиба — помятый, с угодливостью в манерах, но здесь держался уверенно, по-хозяйски. В собственном поведении Майкл отмечал нервозность, когда случайно ловил свое отражение в витрине или в зеркале. Правда, волосы у него по-прежнему были густыми и светлыми. Иногда, глядя на себя, Майкл находил, что с юности он внешне не слишком изменился. Вероятно, его облик не очень-то соответствует представлениям Карла о бывших заключенных, подумал Майкл.

— И давно ты здесь? — спросил Карл.

— Только что приехал.

— А я, как получил твое последнее письмо, все ждал, когда же ты объявишься. Уже решил, что ты передумал. Потом испугался, что перепутал даты, и позвонил в клинику Святой Елены. Мне сказали, что ты выписался две недели назад.

— Я на машине добирался, — ответил Майкл.

— Из Торонто? Ну ты даешь! Оттуда ж ехать и ехать.

Майкл пожал плечами:

— Мне так захотелось.

Чем было вызвано его решение, он не стал объяснять. Часть отцовского наследства он потратил на покупку «ниссана», на котором и отправился через всю страну в родной город. До Скалистых гор он ехал по шоссе № 1, перевалив через них, повернул на север и по шоссе № 97 добрался до Уильямс-Лейк, ближайшего к Литл-Ривер-Бенд большого города. В дороге Майкл ночевал в дешевых мотелях, питался в закусочных «Дэари куин» и «Макдоналдс». В тюрьме и клинике Святой Елены гамбургерами, разумеется, не кормили, и Майкл на собственном опыте убедился, что тоскуешь обычно по мелочам. Например, в заключении он скучал по «биг-маку», хотя прежде, в пору счастливого, благополучного бытия, едва ли пробовал его. Но, очевидно, так уж устроено природой: всегда хочется того, чего нет.

Майкл отправился в Британскую Колумбию на автомобиле, чтобы вновь привыкнуть к свободе. На это требовалось время. А путешествие в одиночку по пустынным просторам давало ощущение умиротворенности и покоя.

— Не возражаешь, если я спрошу тебя о жене? Ты виделся с ней? — нарушил затянувшееся молчание Карл.

— Мы развелись.

— У тебя ведь маленькая дочка, верно? Как ее зовут?

— Холли.

В воображении сразу возник образ дочери, такой, какой он видел ее в последний раз — совсем малышкой. Теперь ей почти восемь, думал Майкл, и он понятия не имеет, как она выглядит. В кабинете опять повисла тишина. Карл наконец сообразил, что не получит от Майкла дополнительной информации, и произнес:

— Что ж, полагаю, ты хотел бы перейти к делу. — Он раскрыл папку. — Все обстоит так, как я сообщал в письме. У тебя есть дом. Правда, не в очень хорошем состоянии, что, в общем-то, неудивительно, поскольку в нем уже много лет никто не живет. Старый магазин отца тоже твой. Как тебе известно, суммы страховки, выплаченной после его смерти, оказалось достаточно, чтобы выкупить закладную. Так что ты теперь являешься его безусловным собственником. Деньги, оставленные твоим отцом, лежат на счету в банке. Все эти годы с них приходилось платить налоги, поэтому сумма, даже с учетом процентов, уменьшилась. Тем не менее у тебя почти двадцать тысяч.