— Восемь, — поправил адвоката Майкл и рассказал, что приобрел «ниссан».

— Ладно. — Карл сделал пометку в документах. — Как бы то ни было, ты не нищий. Вполне хватит, чтобы встать на ноги.

Майкл рассеянно кивнул, думая о своем.

— Тебе пришлось нелегко, — продолжал Карл, — и я рад, что у меня есть хорошие новости.

— Хорошие новости?

— Да. Едва я узнал, что тебя освобождают, сразу начал хлопотать. — Карл принялся перебирать бумаги. — Думаю, ты одобришь. Я хотел сделать приятный сюрприз. — Он вручил Майклу листок.

— Вот, ознакомься. Первый раз этот парень предложил слишком мало. Я сторговался с ним на цену, которая, думаю, тебя вполне устроит.

Майкл пробежал глазами цифры.

— Кстати, если не секрет, куда ты решил податься? Вернешься на Восток?

Майкл не сразу вник в сказанное Карлом. Несколько минут они сидели в молчании.

— Я не буду ничего продавать, — наконец произнес он, осознав, что листок бумаги у него в руках — это договор о продаже дома и магазина. Значит, вот какой «приятный сюрприз» приготовил ему адвокат.

— Не будешь? — Карл растерянно заморгал. — Как это?

— Я буду жить здесь.

Карл снял очки и протер стекла носовым платком.

— То есть ты намерен поселиться здесь у нас? В Литл-Ривер-Бенд?

— По-твоему, это не очень удачная идея?

Карл поднялся. Вид у него был смущенный.

— Видишь ли, я просто подумал, что ты вряд ли захочешь жить в нашем городке. Во-первых, чем ты станешь здесь заниматься? Насколько мне известно, раньше ты работал в рекламном бизнесе, верно? А в нашей глуши на рекламу спрос небольшой.

— В других местах меня тоже не ждут, — отозвался Майкл.

— Верно, в Торонто, наверно, не ждут. Но ведь можно попытать счастья в Нью-Йорке, в Калифорнии.

При упоминании о Соединенных Штатах Майкл вновь подумал о Луизе и Холли. Когда он последний раз справлялся о них, ему сказали, что его бывшая жена вышла замуж и живет в Бостоне.

— Я не собираюсь возвращаться в рекламный бизнес.

— И чем же в таком случае ты намерен заняться?

— Не знаю. Найду какую-нибудь работу. Меня любая устроит.

Дело в том, что о практической стороне вновь обретенной свободы Майкл пока еще не думал. Он знал, что ему нужно вернуться в город, где прошли его детство и юность, но дальше этого не загадывал.

Карл поменял тактику.

— Майкл, — вкрадчиво заговорил он, — здесь тебе сложно будет найти работу.

— Потому что я сидел?

— Не только. В наших краях многие успели поиметь неприятности с законом. Но ты же знаешь, люди есть люди.

Майкл вспомнил, как повела себя секретарша, когда он представился, подумал, как ведет себя сейчас сам адвокат. Да, действительно, люди есть люди.

— У жителей маленьких городков долгая память. — Карл помолчал. — Послушай моего совета: продай дом и езжай туда, где тебя никто не знает. Газеты не очень корректно излагали факты, когда писали о твоем деле. К тому же ты и сам знаешь, как любое такое происшествие обрастает небылицами. Убийство — щекотливая тема.

— Я никого не убивал, — возразил Майкл.

— Но имел такое намерение, — сухо заметил Карл.

Майкл встал:

— Спасибо, что уделил мне время.

Когда он уходил, секретарша Карла оторвалась от экрана компьютера и тут же быстро отвела глаза, так и не встретившись с ним взглядом. Майкл на мгновение задержался в дверях, глядя на ее окаменевшие плечи. Дурной знак, мелькнуло у него в голове. Так вот что ждет его в родном городе.

Родительский дом находился чуть в стороне от загородного шоссе, в трех километрах от Литл-Ривер-Бенд. К вырубке, на которой он стоял, вела извилистая и ухабистая грунтовая дорога, ныне погребенная под толстым слоем снега. Метрах в трехстах от дома протекала река, в честь которой получил свое название город.

Майкл заглушил мотор, и его окутала тишина, изредка нарушаемая потрескиванием остывающего металла. Внезапно проглянувшее солнце озарило горы, и заснеженные склоны изукрасились тенями. Дом — обшитое досками двухэтажное строение с верандой по всему фасаду — засиял в солнечных лучах, и на какое-то мгновение Майклу почудилось, будто в одном из окон кто-то раздвинул пыльные шторы. Вот он и на месте, подумал Майкл. Солнце вновь исчезло за облаками, и природа опять погрузилась в мрачную серость. Небо сразу стало словно бы ниже, грозя своей гнетущей тяжестью расплющить землю. Дом снова приобрел заброшенный вид.