Она вспомнила, как тем утром махала мужу с сыном из окна, провожая их на охоту. Джеми был единственным свидетелем смерти отца, скончавшегося в лесу от потери крови. Что конкретно произошло, никто не знал, поскольку Джеми с тех пор не произнес ни слова. Предполагали, что Дэвид просто оступился и ружье каким-то образом выстрелило ему в грудь. Когда Джеми привезли домой, он был весь в крови отца. Это зрелище и теперь еще порой преследовало ее по ночам.

Сюзан отвернулась от могилы. На глазах выступили слезы. Тоска по Дэвиду жгучей болью сжимала ей сердце. Иногда, пытаясь заснуть ночью, она крепко обнимала подушку, рисуя в воображении лицо мужа, чтобы его образ сопровождал ее во сне. Теперь она хотела оставить его в прошлом, но из-за Джеми не могла. Может быть, думала Сюзан, им следует переехать куда-нибудь в другое место и там начать заново строить свою жизнь.

Направляясь к «форду», она заметила, что на дороге со стороны города появился автомобиль. Когда он подъехал ближе, она узнала в водителе Купа. Тот затормозил, но мотор полицейской машины продолжал лениво тарахтеть. Стекло с его стороны было опущено.

— К врачу сегодня идете? — Куп глянул на Джеми, подняв руку в знак приветствия, но ответа не получил.

Сюзан нахмурилась. Ей не нравилось, что Джеми взял в привычку отгораживаться от всего, о чем не хотел знать. В этом и заключалась вся его беда.

— Не обращай на него внимания, — сказала Сюзан. — Он всегда так.

— Ничего, придет в себя. — Куп улыбнулся. — Слушай, давай сегодня поужинаем втроем в гостинице? Держу пари, Джеми будет рад.

Сюзан не разделяла его оптимизма. Уже не в первый раз она отмечала, что Купа будто и вовсе не задевает граничившее с враждебностью недружелюбие Джеми. Она попыталась вспомнить, на каком этапе в их с Купом отношениях наступил перелом, когда конкретно друг Дэвида, проявлявший заботу о его вдове и маленьком сыне, стал претендовать на большее. Пожалуй, это произошло постепенно, причем до определенного момента она даже не сознавала, как меняется характер его участливости и как оценивают их взаимоотношения окружающие. Сюзан отклонила приглашение Купа, сославшись на то, что устанет к вечеру. В сущности, она не кривила душой.

— Ладно, — не стал настаивать Куп. — Тогда, может, как-нибудь поужинаем вдвоем? Например, в субботу? Тебе нужно развеяться.

На этот раз достойного повода для отказа придумать не удалось, а обижать его беспричинно ей не хотелось. Сюзан не представляла, что бы она делала на первых порах после трагедии, если бы не Куп. Она улыбнулась ему и предложила встретиться в восемь часов.

— Договорились. Пока.

Куп помахал Джеми и тронулся, крикнув на прощание, чтобы Сюзан ехала домой осторожно.

Она проводила его взглядом и забралась в свой «форд». Джеми сидел опустив плечи. На его лице было все то же замкнутое выражение.

Джеми лечился в Литл-Ривер-Бенд у детского психотерапевта Дэна Кэри, к которому направил его доктор Питерсон. Лечение продолжалось чуть более года, хотя со времени трагедии прошло уже почти полтора. В то утро, когда она в последний раз видела Дэвида живым, Джеми, махнув ей на прощание, крикнул, чтобы она ждала их домой с оленем. С тех пор голоса сына она не слышала.

Джеми медленно, очень медленно оправлялся от потрясения, но Сюзан не торопила события. Она предоставила ему самому решать, когда вернуться в школу, и однажды утром он пришел завтракать с портфелем. На нее он не смотрел, но ел как ни в чем не бывало. С того дня Джеми начал постепенно возвращаться к ней. Она вновь стала видеть его улыбку, ритм жизни почти восстановился. Но он по-прежнему не говорил. Наблюдались и другие отклонения. Он не общался со школьными приятелями и игнорировал фотографии Дэвида, которые она расставила и развесила в доме. Вот тогда-то Сюзан и решила показать сына психотерапевту.

Дэн Кэри, присев на краешек стола, просматривал историю болезни Джеми.

— Ну, как дела? — спросил врач.

— По-старому. Сейчас вот сидит за дверью, смотрит в пустоту, будто один на всем белом свете. Меня это беспокоит.

Кэри понимающе кивнул:

— Думаю, Джеми хочет вычеркнуть из сознания то происшествие. Хочет убедить себя, будто ничего такого на самом деле не было.

Сюзан уже доводилось слышать подобное объяснение, и она считала его вполне разумным, но не могла понять одного: почему Джеми напрочь вычеркнул из памяти отца.

На минуту в кабинете врача воцарилась тишина. Потом Кэри поднялся и пересел за стол.

— Сейчас у вас есть два пути, — заговорил он. — Насколько я понимаю, за то время, что вы ездите ко мне, состояние Джеми не улучшилось, верно?

— В какой-то степени даже ухудшилось. Вот, например, сейчас. — Сюзан представила, как ее сын сидит в приемной, устремив в пространство застывший взгляд.

— Понятно. Значит, я вот что предлагаю, — сказал Кэри. — Вы можете продолжать лечение в надежде, что в один прекрасный день Джеми проникнется ко мне доверием, или же устройте ему перерыв, чтобы он отдохнул и расслабился.