С Арчи на руках она пробежала мимо прапорщика, что временно занял ее место на проходной. Окажись и сейчас в руках лопата, Зарема стала бы бить ею и прапорщика, потому что он знал, куда и зачем посылает Зарему, знал и хотел, чтобы она оставила в сторожке сына.

Лучше бы она его оставила... Лучше бы не видел мальчик всего этого...

Она бегом, путаясь в длинной юбке, припустила по дороге, но сил на долгий бег не хватило. Не хватило даже разума в воспаленной голове, чтобы свернуть куда-то в сторону и спрятаться. И когда ее догнала машина со склада, Зарема задыхалась.

Из машины выскочили три прапорщика. Окружили ее. А Зарема ничего не слышала из того, что они говорят. Она только вцепилась в Арчи, которого пытались из ее рук вырвать. И не увидела она, как подъехала белая «Нива», как вышли из машины бородатые люди и автоматные очереди положили прапорщиков лицом в дорожную пыль.

– Пойдем, – сказал Умар. – Быстрее...

Оба начальника охраны старательно демонстрировали свою уверенность в собственном значимом положении даже в чужом кабинете. Они не нашли нужным представиться, хотя с генералом Астаховым были только слегка знакомы. А Басаргин благодаря своему возрасту вообще, похоже, не произвел на них должного впечатления. Его приняли, кажется, просто за офицера «Альфы». Пришлось Астахову самому представить отставного капитана.

– Это сотрудник Интерпола, руководитель российского бюро подсектора по борьбе с терроризмом Александр Игоревич Басаргин. Мы проводим уже вторую совместную операцию, и, хотя первой руководил не я, знаю, что Александр Игоревич зарекомендовал себя там отменно...

Начальники охраны посмотрели на Александра с некоторым любопытством, но не более.

– Александр Игоревич у нас, в некотором роде, уникум. Обладает удивительными способностями к аналитической деятельности. То, что про него рассказывали, когда он был нашим сотрудником, вызывало некоторое, признаюсь, недоверие, пока я сам не убедился в правильности выводов, которые он предлагает, – продолжил Владимир Васильевич. – Так что рекомендую и вам при необходимости обращаться... Сейчас мы обговорим некоторые важные вопросы, поэтому я попросил бы...

Он посмотрел на водителя из президентского гаража и на своих офицеров. Последние сразу поняли.

– Мы подождем в соседнем кабинете.

– Да, там сейчас свободно, – кивнул Астахов.

Они вышли, и даже водитель не стал возражать, утверждавший, что он подчиняется только начальнику гаража, а не начальнику охраны.

Астахов сел на место и стал коротко, как на армейском совещании, докладывать, а отнюдь не рассказывать о сложившейся ситуации. Он не углублялся в суть мыслей Басаргина, которые сам только что выслушал, а излагал только факты, влияющие или могущие повлиять на развитие событий. То есть выдавал сугубо концентрированную информацию для охраны.

– Я, кстати, принес дискету с требуемыми материалами. Там шесть писем и семь ответов на них, – сообщил начальник охраны жены президента. – Всего тринадцать файлов.

– Даже тринадцать? – удивился Басаргин. – Любопытно было бы на них взглянуть. Должно быть, Рафаэль Темирканов имеет слабость к эпистолярному жанру.

– Вы пока знакомьтесь с перепиской, а я, с вашего позволения, приму собственные меры, чтобы выяснить, кто выделял Ажигову машину. К сожалению, это не так просто, как кажется, потому что заказ приходит только через компьютер. И не всегда удается узнать, от кого он поступил. – Начальник охраны президента достал сотовый телефон, оглянулся, словно искал укромное место в кабинете, но такового не нашлось, и он вышел все-таки в коридор, чтобы никто не слышал его разговор.

Генерал тем временем вставил дискету в компьютер, который находился у него, похоже, всегда в «спящем» режиме. И по очереди распечатал все тринадцать файлов. Басаргин принимал листы по одному и быстро перечитывал их, раскладывая по столу в порядке очередности написания.

– Жена президента сама пишет или у нее есть редактор? – поинтересовался он.

– Сама, – ответил начальник охраны. – Она филолог по образованию и даже, я слышал, пыталась в юности заниматься литературой всерьез.

– И что?

– Поговаривают, что рецензенты отбили у нее такую охоту. Но не будем терять время. Так что вы скажете относительно этих писем? Они укладываются в вашу версию?

– Можно, я возьму паузу на обдумывание...

Александр еще дважды перечитал каждое послание. Вошел начальник охраны президента и молча сел. Наконец бумаги заняли на столе первоначальное положение, и Басаргин откинулся на спинку стула.

– Конечно, если возникнут сомнения, я не возражаю против проведения филологической экспертизы. Однако у нас нет лишнего времени, и потому, мне кажется, мы можем справиться своими силами.

– По какому поводу нужно заключение эксперта? – спросил начальник охраны президента. – Я филолог по гражданскому образованию и, возможно, смогу быть вам полезным.

– Первое письмо Заремы к президенту писалось под ее диктовку медсестрой, потом слегка правилось местным непрофессиональным литератором. Второе письмо написано другим человеком. Совершенно другой стиль. Требовательный и жесткий, не свойственный Зареме. Я бы сказал, что это писал один из боевиков. Есть у Умара Ажигова помощник, бывший школьный учитель русского языка и литературы. Естественно предположить здесь его творчество. Остальные письма, написанные от ее имени, выполнены профессиональным литератором. Я утверждаю, что это работа Рафаэля Темирканова, поскольку близко от Заремы другой литератор не появлялся. Скорее всего, сама Зарема этих писем даже не читала. Может быть, дала согласие, чтобы кто-то от ее имени обратился к жене президента, поскольку последняя обещала помощь. И, скорее всего, это было разовое согласие, потому что по характеру своему она очень скромная, хотя и гордая женщина, и никогда не позволит себе быть назойливой.