Только когда он полностью исчез из вида, она позволила себе разреветься. Пес заскулил и лизнул ее руку, потом поднялся и сильно потянул поводок, пытаясь сделать то же, что и ей хотелось: пойти за Оливером, по какой бы дороге он ни повел ее.

— Имей чувство собственного достоинства, девочка, — с яростью сказала она себе.

Он поймет, что это не она рассказала все Брэдли. Он расскажет ей о своей бывшей жене и о причине его ухода со службы в Детройте.

Сара попыталась убедить себя, что это неизбежный этап становления их отношений, что им нужно серьезное разногласие, чтобы посмотреть, как они справятся с этим. Вскоре она узнает, получится ли у них благополучно обойти опасное течение и выйти в более спокойные воды. Он извинится за преждевременные выводы, что он сделал на ее счет. Он раскроет перед ней свою жизнь, доверится ей и расскажет о своем предыдущем браке, причинах ухода со службы.

Он называет это неудачами. Ее взбесило сочувствие, появившееся в ней, при мысли, что он использует это слово. Этот мужчина не терпит неудач. Никаких и ни в чем.

Она была уверена, что он почувствует себя лучше, как только уверится в ней. Она также была уверена, что между ними было нечто глубокое и настоящее, и Салливан не сможет не прийти к ней.

Но дни превратились в неделю, и Сара начала допускать мысль о том, что, возможно, пока она ждет и ей кажется, что их отношения минуют бурный поток, он уже видит их разбитыми в щепки.

В ее доме было достаточно доказательств того, что не всегда все выходит так, как хочется. Что противоположности не всегда находят компромисс. Пес и кошка ненавидели друг друга. Если Сара задумывалась над тем, чтобы оставить щенка себе, в напоминание о солнечных днях, проведенных с Оливером, то хаос в доме из-за вечных погонь собаки за кошкой, испорченная мебель, разбитая посуда убеждали ее, что это плохая идея.

Возможно, думать все время об Оливере тоже не самая удачная идея. Когда она укладывалась спать, на нее нападала необъяснимо тяжелая тоска очередного прошедшего дня. Он опять не позвонил. Он и не собирается звонить. Или случайно встречать ее где-то. Или появляться на ее пороге с цветами и извинениями.

Все кончено.

Чтобы хоть как-то сгладить болезненное ощущение пустоты в жизни, Сара с головой погрузилась в работу, в нескончаемую деятельность. Она шесть раз на дню выгуливала собаку, тщательно избегая тех мест, где они бывали вместе с Оливером. Она надеялась, что это убавит энергию щенка и отобьет его желание гоняться за кошкой, но она ошибалась.

Она начала варить джем слишком активно, пытаясь игнорировать болезненные воспоминания о том, как они гонялись здесь, на кухне, друг за другом, щелкая полотенцами.

Она посещала каждое собрание комитета, наблюдая за всеми деталями праздника. Она помогала строить платформы и киоски для ярмарки. Она развешивала красочные баннеры на пути, где будет проходить парад, и подбирала программки для печати.

Несмотря на приклеенную к ее лицу улыбку, она была уверена, что все знали или догадывались о неприятностях, но, к счастью, все были добры к ней и ничего не спрашивали.

После дня, проведенного в попытках изнурить себя, и вечеров, посвященных готовке джема, Сара разбиралась с горой новых писем, привезенных к ней из мэрии Кеттлбэнда.

Казалось, будто весь мир посмотрел видео, где Оливер спасает щенка, и как минимум половина посмотрела его интервью, где он сообщал, что за собакой до сих пор не обратились ее владельцы. Теперь все захотели взять собаку себе. Как так случилось, что разбираться со всеми этими письмами свалили на нее?

— Хранение имущества почти равносильно праву на него, — сказал клерк из мэрии, скидывая мешок с письмами с плеча.

Некоторые письма были адресованы просто в Кеттлбэнд, штат Висконсин. Чувствуя себя обязанной найти псу идеальный дом, раз уж она не сможет оставить его себе, Сара заставила себя прочитать каждое письмо, хоть это было настолько же невыносимо больно, как и то, что Оливер до сих пор не объявился.

Она отчаянно пыталась вернуть свое циничное отношение к мечтам о счастье, но Саре будто специально каждый день подсовывали напоминания об этой мечте. Эти идеальные, любящие семьи были повсюду. Они были в маленьких и в больших городах, на фермах и ранчо, проживали около озер и в горах.

Из некоторых конвертов выпадали фотографии. Кто-то прислал фотографию своей умершей собаки, сообщая, что сильно по ней скучает. Она читала душещипательные письма от детей, рассказывающих, как сильно они хотят эту собаку себе. Она разглядывала рисунки щенков. В одном толстом конверте она обнаружила лакомство для собак в виде косточки.

Ей нужно было принять решение ради пса. Он не становился моложе и находился сейчас на стадии взросления. Ему нужен хороший дом.

Но в глубине души она чувствовала, что эта собака принадлежала Оливеру, хотя было множество семей, которые подошли бы идеально на роль хозяев. Она даже не могла звать его Тованда, не потому, что имя ему не подходило. Она не могла дать ему имя, потому что в душе считала это задачей Оливера.

Но она также знала, что не может дольше удерживать пса от семьи, которую он заслуживал.