Капитан некоторое время переваривал эту новость, после чего стал очень серьезен.

– Определенно нет, – твердо сказал он. – Я знал отца лорда Джереми как достойного наследника безупречного рода. Не верю, что кто-нибудь из такой семьи способен на подобное.

Мартинес вновь свирепо ухмыльнулся.

– Обязательно спрошу его сам, когда увижу.

Случай представился десять дней спустя, на приеме в честь прибытия "Великолепного". Крейсеру, настоящему летающему дворцу старого Четвертого флота, очень подходило это название. Он был сильно поврежден в начале мятежа, но его починили и вернули в строй. Фути служил на нем одним из младших офицеров.

Мартинес не подошел к нему в начале приема, а дождался, пока младший лейтенант Фути расслабится в кругу приятелей. Это был торжественный обед, и Мартинес нес "Золотой шар", поэтому Фути с товарищами вытянулись по стойке смирно.

– Фути! – обрадованно воскликнул капитан.
– Давненько не виделись! – Он переложил "Шар" в левую руку и протянул правую. Ошарашенный Фути пожал ее.

– Очень рад встрече, капитан. – Он попытался отдернуть руку, но Мартинес не отпускал, встав поближе.

Да, это был всё тот же Фути. Высокий и красивый, с белокурым чубом справа и выражением высокомерного презрения, с которым он, вероятно, родился.

– Все кругом твердят о формуле Фути! – сказал Мартинес. – Вы непременно должны рассказать мне о ней!

Фути вспыхнул. И опять попробовал отдернуть руку, но Мартинес притянул его к себе.

– Я никогда ее так не называл, – проговорил лейтенант.

– Скромничаете! – Мартинес повернулся к остальным офицерам, высокородным юнцам, которых Фути считал себе ровней.

– Лорд Джереми, – начал он, – вы просто обязаны объяснить своим друзьям, как вы столкнулись с этой идеей впервые!

По глазам было видно, как судорожно Фути ищет выход из положения. Наконец он вытянулся во весь свой немалый рост, и, когда заговорил, привычно растягивая слова, в голосе промелькнула насмешка.

– Конечно, я столкнулся с ней, когда по долгу службы следил за вашей перепиской с леди Сулой, милорд. Я поразился, с какой легкостью формула могла решить тактические проблемы, выявленные в битве при Магарии, поэтому поделился ей с кем только мог.

Мартинесу понравилось изящество, с каким Фути вышел из щекотливого положения. Тот сразу понял, что любая попытка присвоить открытие обернется унижением, и предпочел роль популяризатора.

Капитан широко улыбнулся и сказал, все еще сжимая руку Фути:

– Неплохо было бы при этом упомянуть и настоящих авторов формулы. Так вышло бы разумнее.

– Я бы так и сделал, – спокойно ответил Фути. – Если бы точно знал, кто авторы. Но я знал лишь вас и леди Сулу, а по письмам было ясно, что и другие офицеры внесли свой вклад, а их имен я не знал. К тому же… – он оглянулся, словно опасаясь, что их подслушивают, – …я понимал, формула вызовет разногласия. Некоторые высокие начальники не одобрят тех, кого с ней связывают.

– Как же предусмотрительно вы поступили, не назвав меня! – воскликнул Мартинес с намеренно преувеличенным дружелюбием. – Но больше так делать не надо, всё равно мнение лорда Торка обо мне уже не изменится.

Фути лишь высокомерно поднял бровь. Капитан бросил взгляд на его товарищей, на лицах которых застыли разные эмоции – от недоверия до удивления и понимания.

– Не смею больше вас задерживать, – сказал Мартинес, отпуская руку лейтенанта. Фути подвигал ей, а потом размял другой рукой. Мартинес оглядел его приятелей.

– Поосторожнее со своими формулами, – сказал он, – или Фути и о них расскажет, кому только сможет.

Он улыбнулся, махнул "Шаром" и ушел.

Зная, как часто общаются офицеры друг с другом, он не сомневался, что в Праведном Флоте еще долго будут говорить об этом.

"Месть, как правило, мелкое чувство, – подумал он, – но иногда так греет душу. А в организации под названием Праведный Флот Мщения она должна поощряться командованием".

***

Сидение Сулы дрогнуло, когда фуникулер со скрипом начал подъем. Поезд проходил между орудийных башен из почти непробиваемого пластика, размещенных по обеим сторонам подъемника. Из башен глядели стволы антипротонных орудий, готовых расщепить любого нарушителя на субатомные частицы.

Сула вышла из вагона в Верхнем городе и шагнула на мощеную платформу. Порывистый ветер хлестнул ее по лицу. И здесь перед ней была приземистая турельная установка, безликая и страшная. Там едва умещалось орудие, стрелки и поворотный механизм. Верхушку башни покрывали слегка выступающие вентиляторы, перископы и антенны. Низенькая задняя дверца, рассчитанная на наксидов, была закрыта.

Охранники-наксиды либо семенили туда-сюда, либо прятались за башней от ветра. Сула притворилась, что поправляет длинный шарф, потом взяла сумку и пошла в город.