Самообладание леди Трани не могло не восхищать. Она точно знала, что хочет, что необходимо и что ей подобает.

А вот согласятся ли с ней остальные, было под вопросом.

– Я просматривала сообщения, которыми обменивались офис губернатора и главнокомандующий Торк, – сказала леди Трани на состоявшемся чуть позже собрании. – Главнокомандующий выражал свое беспокойство по поводу нескольких пунктов. Во-первых, это наказания. Мы казним недостаточно предателей. По моим подсчетам, – она повернулась к Суле, – у нас около тысячи пленников?

– Их допрашивают, – объяснила Сула. – Когда следователи закончат с ними…

– Лорд Торк приказал просто убить их, – перебила Трани. – Мне кажется, что можно сделать это сразу, расстреляв всех из пулеметов.

– За измену сбрасывают с высоты, – напомнила Сула.

– Проклятье. Совсем забыла. – По мохнатому лицу Трани пробежала досада. – Ну, мы можем сначала всех расстрелять, а затем швырнуть?

На нее во все глаза глядел правящий совет. Они находились в здании Штаба, в мягко освещенном и обитом полированным деревом кабинете, в котором до эвакуации заседал Совет правления Флота. На потолке мерцала карта пространственно-временных тоннелей империи. Система Заншаа с восьмью ее станциями напоминала горящий красный бриллиант. Совет расположился за изогнутым в форме подковы столом, новая леди губернатор заняла место по центру.

– В Верхнем городе недостаточно открытых пространств для казней такого масштаба, – сказала Сула. – К тому же по традиции осужденных сбрасывают живьем.

– Проклятье, – выругалась Трани. – Значит, просто сделаем это побыстрее.

– Так точно, миледи.

Нежелание Сулы казнить пленных не имело ничего общего с состраданием. Убийцы десятков тысяч, они не заслужили ничего, кроме долгих мучений. Она только не хотела казнить, пока из их голов не вытянут всё полезное.

Леди Трани зажгла сигарету, вставила ее в держатель на одном из своих клыков и теперь могла одновременно говорить и курить, не помогая себе руками. Сула невольно подумала, не с ее ли складов этот табак.

Трани оглядела собравшихся.

– Курите, если хочется, ми… то есть дамы и господа.

Жюльен полез в карман за сигаретой. Сидящий рядом с ним Сергий равнодушно смотрел на леди губернатора мертвыми непроницаемыми глазами.

– Во-вторых, – продолжила леди Трани, – награды. Я лично проверю весь список рекомендаций, чтобы убедиться в его обоснованности. Я перепроверю все рекомендации на предмет соответствия. И, наконец, обещанная леди Сулой амнистия за преступления, совершенные до войны. Я тоже пересмотрю каждый случай. Главнокомандующий не видит никаких причин, по которым исполнение обязанности сражаться с врагом должно оправдывать довоенные преступления.

Жюльен усмехнулся, выпустив облако дыма. Сергий Бакши остался равнодушным. Сула закашлялась, когда до нее дошли табачные клубы.

– Леди комиссар, – сказала Трани представительнице полиции в совете, – буду признательна за вашу помощь с полицейскими досье.

– Хорошо, миледи.

Жюльен снова хмыкнул. Комиссар, давно знающая Бакши лайонка, общалась с ними на взаимовыгодной основе. Скоро наверняка выяснится, что многие досье пропали.

Трани выслушала отчеты о запасах антиматерии и энергии, об экономическом положении и вопросах безопасности. Сула делала пометки на настольном компьютере.

Часть из них ушла в Министерство мудрости. Пока леди Трани занималась правительственными докладами, Министерство передавало новость о смене губернатора, сопровождая ее краткими биографиями Сулы и леди Трани. Всем стало ясно, что во время наксидской оккупации Трани пряталась.

Также отмечалось, что амнистию могут отменить, а вопрос о медалях будет решать кто-то, просидевший всю войну в Кайдабале.

Ничто не могло сказаться хуже на популярности нового губернатора.

"Это станет тебе уроком", – подумала Сула. Будь времени и сил побольше, она преподала бы Трани еще несколько, и очень даже возможно, что торминелка приняла бы точку зрения Сулы.

Но времени не было, и определенно не было сил. Значит, пусть уроками занимаются другие.

После совещания Сула ушла с Жюльеном.

– Позаботишься обо всём? – спросила она его.

– Положись на меня, – ответил он с холодной улыбочкой.

***

"Милорд, правление нового губернатора продлилось два дня, прежде чем ее убили во время бунта, – доложила Сула Торку.
– На данный момент детали неясны, но, кажется, выступая перед горожанами, губернатор посчитала нужным пригрозить толпе, сказав, что любой, кто сотрудничал с наксидами, будет наказан. Боюсь, угрозы оказались неверным ходом. – Она посмотрела в камеру и справилась с желанием пожать плечами. – Конечно, я прослежу за тщательным расследованием. Официальная видеозапись события, вероятно, уничтожена, но, может быть, что-то найдется".

Она вернулась в кабинет командующего Основным флотом с его потрясающим видом на Нижний город. Техники уже меняли пароли ко всем компьютерным файлам. На столе вновь стояла китайская ваза.

"Я еще раз пересмотрела ваши сообщения для леди Трани, – продолжила Сула, – и вынуждена согласиться, что военному губернатору не годится быть лейтенантом. – Она не могла скрыть торжество, чувствуя, как поднимаются в улыбке уголки губ. – По-моему, меня должны повысить по меньшей мере до капитана. Мне в моем положении понадобятся все преимущества этого звания. Народ уже избавился от двух правительств, не устроивших его, и мне не хочется, чтобы это вошло в привычку".