Пател поглядел на обоих кроткими темными глазами.

– Проблема в том, принцесса, что мы привыкли, что нас любят.

– Это лучше всего, верно? – улыбнулась Сула.

Ее любили. Писали "Да здравствует Белый Призрак!" на стенах домов; выходили из трамваев, чтобы прочитать новый выпуск "Сопротивления"; смотрели такими глазами, когда она появилась в толпе на вещевой ярмарке при полном параде или когда привезла с собой украденную еду в Старую Треть. И она лежала в объятиях Казимира, вдыхая его терпкий запах. Была центром чего-то грандиозного, а теперь осознала, что такое не повторится.

– Ну а ты? – спросила она Патела.

Его губы сложились в подобие улыбки.

– Я-то вернусь к старому. Как же еще найти деньги на свои пороки?

Сула подняла чашку со словами:

– За новые приключения.

Остальные тоже подняли бокалы и выпили. Жюльен мрачно смотрел на огонь.

– Без Казимира будет не так весело, – сказал он.

Сула проследила за его взглядом, а душу наполнила горечь.

– Верно, – согласилась она.

***

Он одновременно был и не был Мартинесом: лицо с такими же впалыми щеками и густыми бровями казалось иным, и черные прямые волосы не походили на русые кудри. Они стояли в прихожей старой квартиры Сулы, той, что за дворцом Шелли.

На этом не совсем Мартинесе был капитанский мундир с серебряными галунами, а в руках гураварская ваза с гладиолусами.

– Ты подарила ее отцу на свадьбу, – сказал он. – А я хотел бы подарить ее на твою.

Сула изумленно уставилась на него, но потом поняла, что это не Мартинес, а его сын от Терзы Чен.

– Наши кланы необходимо объединить, – продолжил будущий лорд Чен. – Если, конечно, ты решишь эту проблемку.

– Какую проблему? – удалось выдавить Суле.

Молодой человек с сожалением посмотрел на нее, сказав:

– Так говорит Гредель. Ты не следишь за собой.

Сула собралась и спросила как пэр из Верхнего города:

– Какую проблему?

– Нам нужна капелька крови. Для генного банка.

Чен поставил вазу и взял Сулу за руки. Она с ужасом увидела красные лужицы на своих ладонях. В ноздри волной ударил запах крови. Чен посмотрел на алые струйки, льющиеся на пол и брызгающие на его начищенные сапоги, и на лице мелькнуло сострадание.

– Так не пойдет. – Он отпустил ее руки. – Свадьбы не будет, пока не разберемся с этим.

Он прошел к уродливому дивану-канапе и взял подушку. С каждого угла свисали золотые кисточки. Он вернулся к Суле, крепко зажав подушку в больших и таких знакомых руках.

– Боюсь, это единственный выход, – сказал он мягко, совсем как Терза, и прижал подушку к ее лицу.

Конечно, она сопротивлялась, но он был гораздо сильнее.

***

Сула проснулась от разрывающего грудь крика и с сухим, как пустыня, ртом. Выскочив из постели и слепо размахивая руками в попытке защититься, она хотела приказать свету зажечься, но голос не слушался. Наткнувшись на стену, нащупала сенсорный выключатель и начала колотить по нему кулаком, пока не засверкали лампы.

Огромная безмолвная спальня в здании Штаба засияла зеркалами, позолотой и полированным белым мрамором. Никто не пытался напасть на Сулу. За портьерами не скрывалось ни одного Чена. На широкой кровати было лишь сбитое в кучу изумрудное белье. Посреди комнаты валялась брошенная то ли Ченом, то ли Мартинесом, то ли еще кем подушка.

Дверь распахнулась, и в спальню влетела Спенс с растрепанными соломенными волосами и перекрученной на крепких бедрах ночной рубашке. На ней были белые трусы, и она с бешеным видом держала в руке взведенный пистолет.

– Миледи? – сказала она.

Сула попыталась ответить, но лишь смогла успокаивающе взмахнуть рукой. Спенс неуверенно опустила оружие. Сула потянулась за графином с водой, налила стакан и прополоскала похожий на наждачку рот.

– Прости, – сказала она. – Кошмар приснился.

Спенс посочувствовала:

– У меня тоже бывает. – И посмотрела на зажатый пистолет: – Иногда думаю, стоит ли держать его под рукой. Всегда боюсь, что начну палить в потолок.

Сула оглянулась на кровать и собственное оружие, аккуратно положенное рядом с коммуникатором.

– А я забыла, что и у меня есть пушка, – произнесла она.

Спенс оставила свой пистолет на одном из позолоченных мраморных столиков и расправила подол собранной у талии ночнушки.

– Теперь всё нормально? – Она подошла поближе к Суле, тронув ее теплой рукой за плечо. – Тебе что-нибудь принести?

– Всё в порядке, – ответила Сула. – Спасибо.

Ее сердце по-прежнему пыталось вырваться из грудной клетки.

– Может, мне посидеть здесь немножко?

Суле хотелось рассмеяться. Она обняла Спенс, прижавшись к ней. От волос девушки пахло табаком и чуть-чуть оружейной смазкой.