– Ты прав, – глядя прямо ему в глаза, сказала Сула.

Казимир выдохнул и откинулся на кожаные подушки.

– Почему ты не пьешь?- спросил он.

– Выросла среди пьянчуг. Не хочу стать похожей.

Она не соврала, и, видимо, Казимир почувствовал это, кивнув в ответ.

– И жила ты в Риверсайде.

– На Заншаа, пока моих родителей не казнили.

Он пристально посмотрел на нее.

– За что?

– Наверное, имелись причины. Но я была ребенком и не задавала вопросов. – Сула пожала плечами.

Казимир бросил беспокойный взгляд на танцующих.

– Моего отца тоже казнили. Задушили.

– Я видела, что ты понимаешь, почему я люблю дериву, – кивнула Сула.

Не отводя глаз от танцпола, Казимир ответил:

– Понимаю. Но все равно думаю, что эта музыка депрессивна.

Вдруг Сула широко улыбнулась.

– Пойдем потанцуем.

– Да, пойдем, – ответил он, тоже улыбнувшись.

Они танцевали до изнеможения, а потом отправились в другой клуб и опять танцевали, пили и сорили деньгами. В конце концов Казимир потребовал передышки, и инкрустированный перламутром лифт поднял их в пентхаус отеля "Дары судьбы".

Казимир приложил большой палец к сканеру, и дверь открылась. Комната, заставленная низкой удобной мебелью, буквально тонула в обилии яркой драпировки. Стол ломился от закусок: мясной нарезки, сыра, пресных хлебцев, маринадов, чатни, великолепных пирожных и печений. На подносе с колотым льдом лежали бутылки. Приход сюда явно не был сюрпризом.

Сула соорудила себе бутерброд и обратила внимание на тарелки – неплохая керамика, современная, с четкими линиями – и начала обдумывать предлог, чтобы уйти. Конечно же, две спальни в одном номере тоже не были случайностью.

"Мне с утра на работу". Да, это лучше, чем "Надо срочно организовать восстание".

Казимир отправил свою трость в явно изготовленную специально для нее подставку и достал две коробочки в блестящей обертке со сверкающими алыми лентами. Он протянул их Суле и Веронике.

– Благодарю за чудесный вечер.

Внутри оказались хрустальные флакончики сенгры, содержащей мускус редких животных атауба с Пэйкахпа. Крохотный сосуд в пальцах Сулы стоил Казимиру двадцать, а то и больше, зенитов: кольцо планеты уничтожено и поставки еще долго не возобновятся.

Вероника распаковала подарок и, завизжав от восторга, опять широко распахнула глаза – лет в пятьдесят она будет выглядеть комично, если не отучится от этого. Сула вела себя сдержаннее, просто поцеловав Казимира в щеку.

Она укололась о щетину. Казимир оценивающе посмотрел на нее. От него приятно пахло.

Сула уже хотела завести речь о том, что ей рано вставать, когда зазвонил коммуникатор Казимира. Он недовольно поморщился, но ответил.

– Казимир, у нас неприятности, – сказал незнакомый голос.

– Подожди, – он вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь. Пока все молча ждали, Сула съела оливку.

Казимир вернулся с недовольным лицом. Даже не пытаясь извиниться, он взглянул на девушек и сказал:

– Вечер закончен. Кое-что произошло.

Вероника надулась и потянулась за жакетом. Казимир взял Сулу за руку и повел к двери.

– Что случилось? – спросила она.

Он бросил на нее раздраженный взгляд – не ее это дело, в конце концов, – но потом опомнился и пожал плечами.

– Не случилось, но скоро случится. Наксиды вводят продовольственные карточки.

– Они что?.. – Сулу передернуло от негодования. Казимир нервно открыл дверь, но она задержалась на пороге.

– Поздравляю. Тебя только что сделали богатым.

– Я позвоню.

– И меня заодно. Карточки обойдутся тебе по сто за каждую.

– По сотне?! – теперь возмутился Казимир.

– Подумай. Посчитай, сколько они принесут тебе.

Они застыли, глядя в глаза друг другу, а потом расхохотались.

– Оговорим цену позже, – сказал он и выпроводил девушек в коридор. Вероника показала Суле купюру в пять зенитов.

– Жюльен дал на такси, – похвасталась она. – Сдачу можем оставить себе!

– Скорее таксист оставит себе сдачу, – ответила Сула, заставив Веронику задуматься.

– Разменяем в вестибюле.

Пока ночной портье-даймонг разменивал деньги, Вероника сморщила носик от его запаха. По дороге домой Сула узнала, что девушка бывшая модель и сейчас работает в клубе.