Сзади раздался глухой стук: Макнамара закрывал дверь, как раз когда за ними шел Казимир. Гэвин с негодованием посмотрел на него, а тот, распахнув дверь плечом, догнал Сулу прямо у порога.

– Все прошло лучше, чем я ожидал, – сказал Казимир.

– Обойдемся без иронии, – ответила Сула.

– Никакой иронии, – успокоил он. – Все могло бы быть гораздо хуже.

– Даже не представляю, каким образом.

– Я был уверен, что сразу они не согласятся. Но тебя выслушали. И получили пищу для размышлений. Теперь начнут обдумывать сказанное. – Он глянул на нее с веселым одобрением. – Ты та еще штучка. Стоит перед ними и смотрит, как будто все только что выползли из канализации и воняют. Даже не знаю, как у тебя получается менять свой голос. – Он покачал головой. – Готов поклясться, что когда мы встретились, ты говорила, как риверсайдская девчонка.

– Меня выбрали для этой работы не просто так, – ответила Сула.

Но способность легко менять произношение в причины выбора не входила. Тогда она только что порвала с Мартинесом и решила, что убивая людей или погибнув сама, получит желанное избавление от своих страданий. А ее дебильное начальство приняло заявление, и вот она здесь.

Они дружно замолчали, выходя из клуба. В этот раз Макнамара хотя бы не пытался прищемить Каземира дверью. "Один-ноль в пользу вежливости", – подумала Сула.

Вскоре их догнал Жюльен. Он немного запыхался, но в обитом медью коридоре отдышался и сказал ей:

– Прости, что всё так вышло. В следующий раз получится.

– Уверена, что ты сделал все возможное, – ответила она, едва не зарычав.

– В прошлом году Тан-до пытались убить, но только ранили, и теперь он старается не влезать в новые авантюры. Сагас слишком расчетлив. А батя, – он грустно улыбнулся и покачал головой, – батя не занял бы такое место, если бы любил подставлять свою шею.

– А Пател? – спросила Сула.

Жюльен рассмеялся.

– Он за тебя, сама слышала. Уже готов сражаться с наксидами ради любви, как и сказал. Но совет все решает сообща, и он не может пойти против всех.

Они спустились на эскалаторе. Сула прошла к выходу. На тротуаре блестели лужи, а в воздухе пахло свежестью: во время встречи прошел ливень.

– Где тут такси? – спросила она.

– За углом, – произнес Жюльен, показав направление. Потом добавил: – Мне действительно жаль. Я правда хочу помочь.

"Армию мне соберешь?" – раздраженно подумала Сула. Но сказала:

– Буду очень тебе благодарна.

– Как насчет завтрашнего вечера? Приглашаю поужинать в свой ресторан. Он называется "Два жезла" и находится на площади Гармонии. У нас замечательный повар-крей, – сказал Жюльен.

Суле стало интересно, а знает ли сам шеф-повар, что ресторан принадлежит Жюльену, а не ему, но решила, что сейчас не время для таких вопросов. Она согласилась прийти в 24:01.

– За тобой заехать? Или, как всегда, новый адрес? – спросил Казимир.

– Я вечно в разъездах, – соврала Сула, – сам понял почему. Встретимся в клубе.

– Хочешь пойти сегодня вечером?

Сула подумала, что слишком зла, чтобы разыгрывать из себя подружку гангстера.

– Не сегодня. Мне еще надо пристрелить судью.

Казимира поразил ее ответ.

– Не промахнись, – сказал он.

Она поцеловала его на прощание.

***

Сула и Макнамара прошли на стоянку такси. В машине они сидели рядом. Макнамара молчал, скрестив руки и уставившись перед собой. Его щека слегка подергивалась.

– В чем дело-то? – спросила Сула.

– Ни в чем, миледи.

– Замечательно, потому что мне меньше всего на свете нужны еще и эти долбаные проблемы.

Больше они не обменялись ни словом. Сула вышла из такси за две улицы до своей квартиры. Опять начался дождь, и она бежала домой, укрывшись пиджаком. Скачок, спрятавшийся под торговым навесом вместе с другими застигнутыми ливнем прохожими, удивленно уставился, когда она, с развевающимися на ветру светлыми волосами, промчалась мимо.

Дома она повесила парик на спинку стула и принялась расчесывать свои короткие крашеные волосы. Она не стала включать выпуск новостей, зная, что раздражение лишь усилится.

Лучше принять расслабляющую ванну. А потом развлечься последним выпуском математических головоломок. Или почитать свое недавнее приобретение – "Историю европейской дипломатии времен Наполеона". Она купила эту явно самодельную книгу в дешевом переплете, напечатанную для собственных нужд каким-нибудь студентом-историком, на книжном развале пару дней назад. Она обожала подобное чтение.