– Это может измениться, если Жюльен заговорит.

Казимир отпрянул и стал серьезным, словно она только что усомнилась в мужественности всей Риверсайдской группировки.

– Он не заговорит. Он молодец.

– Ты же не знаешь их методов. Наксиды не шутят. Неизвестно, чем всё обернется.

Казимир презрительно скривил рот:

– Сергий Бакши выбивал дерьмо из подрастающего сына дважды в неделю – иногда без причины, просто для профилактики. Думаешь, Жюльен теперь напугается наксидов?

Сула вспомнила мертвые акульи глаза и бледные ручищи Сергия и поняла, что Казимир говорит дело.

– Значит, от Жюльена ничего не добьются. Но есть еще Вероника.

Казимир покачал головой.

– Она ничего не знает. – Он многозначительно посмотрел на Сулу. – Ничего не знает про тебя.

– Но она знает, что Жюльен ждал нас. А наксиды видели, что стол был накрыт на четверых.

Казимир пожал плечами.

– Узнают мое имя и половину твоего. На меня уже заведено дело, а ты чиста. Тебе ничего не грозит.

– Я волнуюсь не за себя.

Он задержал на ней взгляд и оттаял.

– Я осторожен, – тихо сказал он и огляделся: – Я ведь здесь, да? Из маленькой комнатки контролирую свою преступную империю.

Они улыбнулись друг другу.

– Что-нибудь съешь или выпьешь? – спросил он.

– Подойдет всё безалкогольное.

Он взял поднос и вышел. Сула побродила по комнате, убрала пару небрежно брошенных вещей Казимира, сняла туфли и уселась на полу. Казимир вернулся с двумя бутылками "Лимонного флинга". Он удивленно посмотрел на Сулу, но все же сел рядом, передал ей одну бутылку, чокнувшись с ней своей. Глухой удар по пластику был не очень похож на звон хрустальных бокалов. Казимир поморщился.

– За чудесный вечер, – сказал он.

– Творить чудеса наша обязанность, – отозвалась Сула.

Его глаза сверкнули.

– Точно. – Он отпил глоток и задумчиво посмотрел на нее. – О леди Суле я знаю еще меньше, чем о Гредель.

– Что ты хочешь узнать?

– Как казнили твоих родителей? – с беспокойством спросил он. – По-моему, ты упомянула об этом только для того, чтобы я раскрылся.

Сула покачала головой.

– Я была совсем юной. С них содрали кожу и четвертовали.

– Разве? – удивился Казимир.

– Если хочешь, можешь проверить. Я пошла в армию, потому что только туда меня и брали.

– Но ты все равно пэр.

– Да. Но по сравнению с другими пэрами, я бедна. Всё имущество семьи конфисковали. – Она подняла глаза. – У тебя в разы больше денег, чем у меня.

– У меня не слишком много знакомых пэров, но ощущение такое, что они купаются в деньгах, – еще более удивленно произнес он.

– Мне бы так искупаться, – засмеялась она, хлебнув "Флинга". – Лучше скажи, что будет, если Жюльен не признается?

– Легион постарается запугать его до смерти и отпустит.

Сула обдумала это.

– Разве наксиды кого-нибудь отпускают? Разве все арестованные не становятся заложниками?

Он потер подбородок большим пальцем.

– Этого я не учел.

– К тому же, им будет выгодно держать его у себя, чтобы контролировать отца.

Казимир не ответил.

– Куда его переведут? – спросила Сула.

– Не знаю. В Синие Решетки, в Коллектор. В любую тюрьму или участок. – Он нахмурился. – Из некоторых полицейских участков его бы тут же отпустили.

– Будем надеяться, он попадет в один из них.

– Будем.

Он явно переживал.

"Отлично", – подумала Сула. Она подкинула ему пищу для размышлений.

***

Новость о первом использовании Модели Сидни Один пришла на следующее утро. К двум наксидским патрульным подкатил автомобиль, и раздались выстрелы. К сожалению, водителю не удалось скрыться и в перестрелке погибли трое молодых терранцев, но в ней же ранили еще двух полицейских.

Несмотря на то, что нападающие были убиты, наксиды расстреляли семьдесят двух заложников. "Почему семьдесят два?" – задавалась вопросом Сула.

Предупрежденная Казимиром Команда 491 опять весь день не выходила из дома.

К этому времени Сидни сконструировал вторую модель. Сула звонила ему во время очередной доставки продуктов, и он сказал, что всё "отлично", не "первоклассно", и она может забрать свои вещи.

Модель Два оказалась маленьким пистолетом, великолепно приспособленным для покушений, с теми же патронами, что у Сидни Один. К нему прилагались чертежи глушителя.