Мне-то казалось, что досадные предрассудки в международных компаниях касаются прежде всего наших соплеменников: «Ты же русский! Почему не пьёшь?» Оказывается, есть не менее обидные: «Ты же из Бразилии! И совсем не танцуешь?!»

Вечером органист и кантор Саша опоздал на свой поезд и остался до утра в Гамбурге, потому что мы засиделись в заведении «Knuth» за составлением психологических профилей и беседой о современной конфликтологии. Добрый Саша уверяет, что все проблемы этой планеты давно бы решились, если бы я, Андреас Д., мог дарить своё тело и свою любовь каждому, каждому человеку. Но он, конечно, отдаёт себе отчет, что такое мессианство возможно лишь в теории. Потом мы смотрели «Полтора кота» про Бродского, и я вспомнил о недавнем столкновении с подрабатывающей у нас в фирме девушкой хорватского происхождения. Собственно, это бойкая и пышнотелая женщина, даже немного постарше меня. Но поскольку абсолютная блондинка образца «кто украл с рабочего стола мою программу», к тому же обесцвеченная, то пусть будет девушкой. Однажды мы с коллегами дискутировали о роли женщины — обычный формат офисного разговора, согласитесь. Хорватская девушка категорически заявила, что единственное предназначение и единственная данная Богом и природой роль женщины — быть матерью и хранительницей семейного очага. Я тогда ещё невзначай поинтересовался, почему она в свои-то тридцать два года всё ещё не спешит рожать карапузов и вышивать на пяльцах…

Но из-за чего произошло конкретное обострение, мне всё-таки неведомо. Две недели назад девушка устроила скандал, получив «неудобный» стул и «дерьмовое» задание. Возможно, у меня при этом вышло как-то неправильно ухмыльнуться, но я всё же предложил ей своё собственное офисное кресло и другое нехитрое занятие на оставшиеся пару часов. Это предложение было довольно яростно отвергнуто. Тогда на правах старшего товарища я попросил её окончить рабочий день и покинуть помещение. Последовал новый отказ. Девушка прижала к груди клавиатуру: «Мне нужно написать мейл, а дома Интернета нет». И ушла домой лишь через час, накатав за это время, судя по всему, не меньше дюжины жалоб на притеснения и нездоровую обстановку в отделе. Ну не полицию же было вызывать. Сама обстановка казалась настолько карикатурной, что я не думал о каких-то серьёзных последствиях. А они бы могли наступить. Потому что хорватской блондинке каким-то образом удалось поставить на уши самого президента и учредителей фирмы. Просчиталась (и переиграла) она только в одном. Когда мы встретились для разбора полётов в кругу коллег, в ход было пущено самое грозное оружие. Оказывается, я приставал к девушке. Трогал её.

На этом месте всем стало смешно. Так я, пожалуй, впервые в жизни получил профессиональную выгоду от своей сексуальной ориентации.

готовил доклад по «Марии Магдалине» Геббеля. Выступление через три часа. Несмотря на обилие выписок и слайды, понятия не имею, о чём буду говорить (нужно заполнить целый час!).

Поздний завтрак в «Гнозе» с франко-венгерским Крисом. Такой большой, а время от времени впадает в смущение, пытается чем-то заполнить неловкие (как ему кажется) паузы: «Какие у тебя ещё есть хобби?» — «Артикуляционная фонетика», — отвечаю с самым серьёзным видом. Рассеянно кивает: «Ах, да…» Через пять минут возвращается на землю и смеётся. Как театрального студента его мучают упражнениями на дикцию, произношение и т. п. Упросил меня: громко и выразительно читал ему вслух с подчеркнутым русским акцентом. Как вы думаете, что? Конечно же Евангелие от Луки, заготовленное на семинар. То-то на нас странно поглядывали прочие М/М и в особенности Ж/Ж парочки.

Вместо того чтобы заглянуть в библиотеку, пошёл гулять по берегу Альстера, через маленькие причалы и мосты. Давно не гулял один. Погода весенняя, природа одухотворенная, люди красивые — как в тот день, когда я впервые приехал в в Гамбург. Впервые вернулось это ощущение. А почему — не знаю.

Более всего в своей частной жизни я нетерпим к ретроградам, консерваторам и гетеросексуальным шовинистам, но иногда задумываюсь о том, что традиционное общество пустило свои корни и во мне. Моя замечательная чувашская бабушка учила: бери жену, которая любит мыть посуду! В те семейные эпохи и фазы, которые у меня были, я, разумеется, не брезговал никакими домашними обязанностями. Хотя, как у каждого, у меня есть определенная структура предпочтений. Я охотно стираю и готовлю — и не столь охотно мою полы и посуду. Так вот, единственное, чего я совершенно не могу принять, так это полного отказа (как вариант — трусливого увиливания) человека, с которым делю постель, от кухни и грязных тарелок. Есть яды, которые медленно накапливаются в крови и начинают внезапно действовать, лишь достигнув определённой концентрации. Один из самых сильных — кухонный. Во всяком случае, я к нему не резистентен. Моя чувашская кровь просто протестует, моя немецкая кровь взывает к порядку и справедливости.

После работы отправились с коллегами пить глинтвейн на рождественский рынок. После четвертой кружки (с коньяком) я, неправильный русский, взвыл, что больше не могу. К тому же над ухом играл какой-то тирольский оркестр. Продолжили за коктейлями в небольшом баре, обсуждая животрепещущие вопросы. «Разумеется, попперс гораздо вреднее кокса».

Ощутил острую потребность в порнотексте для личной анкеты на сайте знакомств и разместил в соответствующем разделе «знаю твои дела, если бы ты был холоден или горяч» и т. д. О чем это я?.. 90 процентов моих собеседников из чата интересуются, что я курю или на чём сижу. Культура Библии в этой стране, должен сказать, в полной жопе. И если бы в писательской. Привет поэту Кабанову.

В магазине у кассы написанное от руки объявление: ВСЕ ТОВАРЫ С АНГЕЛАМИ УЦЕНЕНЫ НА 50 %.

Докатился. Назначаю встречи с восемнадцатилетними… Поскольку юноша очень своеобразный, стилизующий себя под апокалиптическое чудовище с обильным пирсингом, я очень переживал, что буду выглядеть на прогулке старомодно. После мучительного мозгового штурма ограничился чёрными джинсами, чёрной рубашкой (под неё — защитного цвета кофту) и кожаным браслетом. Постарался сделать нечто креативное с прической.

Но юношу, оказывается, тоже терзали стилистические сомнения. И в обществе такого цивилизованного человека, как я, хотелось прилично выглядеть. И вот встречаемся мы, два дурака, на вокзале: я в садомазо-милитари-панковском прикиде и он — в светлых штанишках и пиджачке… и даже при галстуке.

Я христианин и верю, что самоубийство — тягчайший грех. С другой стороны, в силу моего понимания вещей и людей мне свойственно каяться и наказывать себя. И я могу представить себе убийство себя в качестве самого жестокого наказания себя самого — да не будет спасения. Правда, при этом я вынужден думать и о том, что: «Каким-то уголком души каждый знает, что самоубийство хоть и выход, но всё-таки немного жалкий и незаконный запасной выход, что, в сущности, красивей и благородней быть сражённым самой жизнью, чем своей же рукой».

Почему-то проверено: если кто-то с вызовом рассказывает, что воздушные замки ждут прямо за поворотом, он скорее всего имеет в виду лишь бабло, дорогую жрачку и дорогих мальчиков/девочек. Мимо меня пронеслось несколько таких людей. Не теряя их какое-то время из виду, можно убедиться, что счастливее и гармоничнее за этим поворотом они не становятся. А наоборот. Накануне я подбирал на работе для одной редакции фотографии местной звезды, женщины из мира искусства, — что само по себе кажется неподготовленному человеку печатью избранности, — да ещё и употребляющей в выступлениях слова вроде «духовность», «путь познания» и пр. На тумбочке в её спальне оказалась очень изящная статуэтка Будды. И всё было бы просто замечательно и изящно, если бы основатель учения об уважении ко всем формам жизни не был водружён на самую натуральную леопардовую шкуру.