Шрифт:
У него появились смутные подозрения, что дело здесь нечисто.
Шляхтич угадал. Когда они обговорили остальные детали путешествия и Граевский уже нетерпеливо ерзал на скамье, желая, чтобы Ицко покинул людскую как можно быстрей, еврей вкрадчивым голосом сказал:
— У меня к ясновельможному пану есть одна маленькая просьба…
Граевский насторожился.
— Говори, я слушаю, — сказал он не без внутренней дрожи.
Больше всего шляхтич боялся, что его могут втянуть в какие-нибудь межгосударственные распри. Отношения между Руссией и Литвой всегда были натянутыми, поэтому Граевский и не стал просить паспорт для поездки в Москву, так как шанс получить его был мизерный. Поэтому и решил ехать с обозом через Дисну, где, как ему подсказал Антоний Смит, за умеренную мзду можно решить любой вопрос с мытниками.
— Возьмите в ваш обоз немецкого купца из Торна. Зовут его Ян Гануш. Это достойный человек, верьте мне! И потом, путь до Москвы таит много опасностей, а наемная стража Гануша будет вам отличной защитницей.
Душа Граевского яростно противилась предложению Ицка, но он вынужден был согласиться. Шляхтич уже понял, что еврей принял самое деятельное участие в его предприятии только ради того, чтобы навязать ему этого немца Яна Гануша. Зачем?
Этот вопрос мучил Граевского до самой Вильны.
В Вильне он наконец встретился с Антонием Смитом. Его друг и кум был радостно возбужден. Он провернул удачную сделку и пребывал в состоянии эйфории.
— Ты-таки решился, — сказал он, разливая по чаркам дорогое французское вино, которое принес с собой. — Ну и правильно. Моя помощь нужна?
— Да. Но я не знаю, как ты на это посмотришь…
— Для тебя я готов на любой подвиг, — ухмыляясь во всю свою простецкую физиономию, ответил Антоний.
— Я хочу, чтобы ты съездил к Сандомирскому воеводе и выкупил у него пленного московита.
Смит с удивлением воззрился на Граевского.
— Зачем он тебе? — спросил Антоний.
— Так нужно, — уклонился от прямого ответа шляхтич.
— Ну если нужно… — нахмурился было Антоний, которому не понравилась скрытность кума; однако отличное настроение снова взяло верх и он весело продолжил: — Куда тебя денешь — съезжу. Завтра, с утра пораньше. А пока гуляем, кум!
Даниил Левшин оказался молодым симпатичным мужчиной. По его осанке и манерам было видно, что это прирожденный воин. Левшин знал немецкий и польский языки, поэтому общаться с ним было легко и приятно.
Что касается немецкого купца Гануша, то он преподнес Граевскому сюрприз. Его обоз был небольшим — всего шесть пошевней [115] , однако охраняли его два десятка стражей, в которых шляхтич без особого труда распознал хорошо вышколенных наемников. Среди них были и поляки, и литвины, но ядро отряда составляли немецкие кнехты.
Они были одеты в обычное дорожное платье, правда, добротное. Что слуги Яна Гануша именно наемные солдаты, можно было определить по одной существенной детали их одежды — вместительному кошелю, прикрепленному к поясу, и ножу, заткнутому за поясом сзади. Обычно в таких кожаных поясных сумках, украшенных заклепками и незамысловатым металлическим орнаментом, насколько Граевскому было известно, наемники хранили необходимые в походах предметы: ложку, расческу, наперсток, иглы, нитки, шило, дратву для ремонта обуви, кошелек с деньгами, запасные перчатки, носовой платок и прочие житейские мелочи. Кроме того, разумеющие грамоте (таких было немного) держали в кошеле еще и перья, бумагу, чернила, пергамент, сургуч для писем, маленький острый нож для заточки перьев и пемзу для очистки пергамента.
115
Пошевни — широкие грузовые сани, обшитые лубом или тесом.
Как позже оказалось, свои доспехи и мечи, завернутые в шерстяную материю, наемники хранили в корзинах, наполненных соломой. Под соломой на санях лежали и легкие аркебузы [116] ; они тоже были в чехлах. Столь бережное отношению к оружию было характерной чертой «солдат удачи».
Обоз немецкого купца в Дисну привел некий господин весьма неприятной наружности. Звали его Стрет. Он остался в Дисне. Пан Стрет объяснил шляхтичу, что Ян Гануш присоединится к обозу позже, уже на русской земле. Почему немецкий купец решил ехать через кордон в одиночку, пан Стрет не знал. А может, не хотел говорить.
116
Аркебуза — фитильное дульнозарядное ружье, появившееся в Европе в первой трети XV в.; на Руси А. называли пищалью.
Он настоятельно советовал Граевскому ехать через Витебск и даже нарисовал в аспидной [117] книжке шляхтича другой, более безопасный путь — на Лепель. Но осторожный Граевский, которому за каждым поворотом мерещились разбойники, поступил по-своему. Он повернул на Полоцк. Уж очень шляхтичу не понравились бегающие глазки пана Стрета и его заговорщицкий вид.
Граевского не убедил даже старший мытник, ротмистр Гурский. Он сказал: «Я бы не советовал пану ехать в Московию в это время и по этой дороге. Наши казаки недавно сделали набег на русские земли, и теперь нужно ждать возмездия московитов. А они скоры на ответ». После того как с ним пошептался Нахим Длугач, проверка обоза мытниками стала чистой формальностью…
117
Аспидный камень, шунгит — легко колющаяся на тонкие пластины разновидность черного глинистого сланца; из него делали грифельные доски для школ и дорожные записные книжки для кратковременных записей.
Зимний лес напоминал мертвое царство. Даже ветер не мог проникнуть в густые дубравы, где, казалось, не ступала нога человека. Высокие заснеженные ели вдоль шляха были похожи на оплывающие свечи, а старая ворона на одной из них словно примерзла к верхушке и не подавала признаков жизни.
И тем не менее черная птица была жива и зорко следила за дорогой, по которой шел небольшой обоз. Особенно ворону привлекал говяжий мосол, который грыз один из наемников. Мудрая птица не без основания предполагала, что вскоре и ее ждет обед, потому что мяса на кости оставалось всего-ничего и мосол вот-вот должны выбросить.