Шрифт:
На белом циферблате выпукло вычертилось коричневое слово:
СМЕРТЬ.
Самолеты закувыркались, падая и как бы растворяясь в блестящей голубизне осеннего солнечного утра.
Разговор Лебедева со штабом 9-й армии был краток. На минуту Лебедев нахмурился, затем негромко сказал:
— Через десять минут эскадрилья вылетает в распоряжение штаба. Инструкции мы получим в воздухе!
Начальник оперативного отдела нажал кнопку на столе:
— Есть эскадрилья!
На аэродроме прозвучал сигнал боевой тревоги:
— По самолетам!
Наступление крылатых торпед
Наступал решающий период войны. Фашистское командование ввело в бой новейшее засекреченное орудие — истребитель «2Z». Фашистам необходимо было спешить с введением в действие нового оружия, пока противник не подготовит соответствующих оборонительных средств. Но фашисты просчитались. Красная армия имела в запасе целый отряд сюрпризов…
Молнией ворвался в эфир радиоприказ:
«ВВС ЮЗФРОНТА. Расположение дивизии 975 атаковать летающий танк противника тчк использовать заградительную зону ЛТ-1 тчк последовательно использовать ЛТ-2 тчк уничтожение танка донести…»
Солнце затмилось тучей самолетов. Они обложили истребитель со всех сторон. Урландо взмыл выше головного звена передовой эскадрильи, сделал круг над ним. Звенья перестроились и повернули на северо-восток. Урландо пустился догонять их. Коричневое чудовище мчалось, изрыгая смерть. Там, где оно пролетало, внизу, на земле, оставалась полоса разрушения, пустая и гладкая. Звенья самолетов полетели в разные стороны.
«Кого же преследовать?»
Урландо выбрал одну группу самолетов:
«Сейчас…»
Но самолеты быстро и вызывающе тянули вдаль. Урландо на секунду взглянул в бинокль, успел различить на оперении номера самолетов и усмехнулся:
— Не уйдете!..
А на земле, в командном пункте, радист быстро принимал донесения командира звена:
— Танк держится на расстоянии порядка полутора километров. Хочет настигнуть… Приближение к нему грозит гибелью.
Начкомпункта распорядился:
— Удержать дистанцию и направление.
В бронированном убежище человек напряженно смотрел на экран телевизора. Вот промелькнули звенья краснозвездных самолетов. Человек быстро сказал:
— Товарищ начальник…
— Слушаю, товарищ Груздев!
— Сейчас он войдет в район действия нашего контризлучателя. Вы разрешите?..
Груздев настроил телевизор. На экране заколыхался контур истребителя. Одного взгляда Груздеву было достаточно.
— Моя антенна! — вскрикнул он.
— Где? — вглядывался начальник в экран.
Но Груздев, к удивлению всех находящихся в пункте, качал головой и ругался:
— Штопаный Нос… Жулик…
Впрочем, ему теперь было некогда рассказывать о нападении диверсанта два с половиной года назад, о слезоточивом отравляющем веществе, выброшенном из невинного на первый взгляд бумажника, о пропаже стиллефона и чертежей… Сейчас над крыльями истребителя он видел очертания энергоприемника, точь-в-точь как у машины «Урожай», и вдруг задрожал от смешанного чувства жгучей ненависти и радости:
— А вот теперь мы подшутим над тобой, Штопаный Носик!
Не отрывая глаз от экрана, попросил:
— Разрешите, товарищ начальник, порезвиться в эфире?
— Да, я думаю, что уже пора.
— В таком случае…
Груздев сосредоточенно нахмурился и деловито нагнулся над распределительным щитом электронного приемо-передатчика, и вдруг, неожиданно для всех, истребитель стал стремительно набирать высоту. Расстояние между ним и звеном, двигавшимся по прямой, резко увеличилось. Истребитель рванул вперед, потом опять рывком снизился, выполняя в воздухе какой-то неуклюжий танец.
— Ему не нравится, — кивнул головой Груздев на экран. — А ты попляши под нашу дудку, Штопаный Носик! Покажи нам, как обезьяны горох воруют!
Радист ровным голосом передавал все время:
— Высота две тысячи четыреста… Пеленг шестьдесят шесть… Приближается к ЛТ-1…
— Плохая видимость, — сказал Груздев и выключил телевизор.
— Наверное, сейчас вылетят ЛТ, — произнес один из лейтенантов, молодой блондин с ясными глазами.
Груздев обернулся к нему и ничего не ответил. Лейтенант показался ему похожим на Голованова. Груздеву вспомнилось, как Голованов широко раскрытыми глазами смотрел на летающие модели на воздушном празднике и как тогда сверху кропил душистый розовый дождь…