Шрифт:
Ультиматум был послан. Но только совсем не по тому адресу, который предполагали господа Пумпели и Хохи. На неожиданное появление «2Z» краснозвездное командование ответило целым рядом значительно более интересных сюрпризов, достаточно неприятных для командования противника. Враг был разбит на его собственной территории.
В ночь на 5 октября в штабе фронта маршал Советского Союза разбирал ход операций. Особо был отмечен четкий сброс десанта майора «Пескова», введший в заблуждение фашистское командование. Хорошо работала связь фронта, давшая точную информацию в эфир насчет мифического «Пескова», — фамилию предложил рядовой работник одного дивизионного штаба, большой шутник. Шутка пришлась кстати. И теперь она гуляла по личному составу армий всего света с различными комментариями.
При упоминании о «Пескове» смеялись и сейчас, на разборе операций в штабе фронта. Об истребителе дал краткую информацию присутствовавший Герой Советского Союза комбриг Лебедев.
Затем слово взял маршал:
— Наш товарищ, майор Голованов сумел подбить пресловутый «2Z». А военный инженер первого ранга, профессор Груздев сумел его обезвредить. Здесь сказалось содружество и спайка всех сил нашей родины. Изобретатели — комсомолец и опытный, старый инженер — дали нам новое оружие. Мы его быстро освоили и сумели применить в нужный момент, не обнаруживая ранее, когда можно было с успехом пользоваться и прежними способами обороны и наступления. Мы не раскрываем своих возможностей преждевременно… В заключение хочу еще отметить старшего лейтенанта Завьялова, которого я помню еще по прошлогодним маневрам. Видевшие его в командном пункте заградительной зоны ЛТ передавали мне, что он, смотря в перископ, так быстро управлялся со сложной аппаратурой воздушного торпедирования, что казалось, он играет на рояле… Хорошо работал товарищ Завьялов, очень хорошо!
Маршал одобрительно посмотрел на собравшихся перед ним командиров:
— Все бойцы показали себя достойными высокого звания красноармейца. Наши воздушные силы еще и сейчас преследуют остатки врагов. Особо следует отмстить геройское поведение товарища Лебедева. Вы слышали сейчас его выступление. Я знаю больше. Хорошо дрался товарищ Лебедев. Отлично!
Глаза маршала стали ласковыми, в них заблистали искорки, такие знакомые всем знающим его:
— Начальник штаба интересовался, как я очутился около, так сказать, самого «места происшествия». Да, видите ли, уж очень хорошую дорогу оставлял после себя этот самый истребитель. Лучшей для танкеток, автотранспорта и для механизированных частей не придумать… Противогазы у нас в танкетке были. Бензину — полных четыре бака. Танкетка у меня крохотная, скромная. Цвет у нее — под пыль как раз подходящий… Вот я и подумал: «Этот авиалихач уж очень в тыл ударился». Ему нужно бы лететь вдоль нашего фронта, пробовать нашу силу крушить, а он стал охотиться за мирным населением. И мне стало ясно: во-первых, что маневр истребителя съимпровизирован, а не есть часть плана противника, и, во-вторых, что можно спокойно двигаться вслед за истребителем, так как возвращаться по старой дороге ему нет смысла, а моей танкетки он и не заметит, да и не до нее было этому — как его? — синьору Урландо, потому что наши заградзоны портили ему моторы, а крылатые торпеды вконец заклевали его…
Маршал оперся кончиками пальцев о край стола и, улыбнувшись, сказал:
— Всё, товарищи командиры.
На своем месте
Часы на книжном шкафу мягко прозвонили десять. Мерц приподнял голову:
— Ассистент! Я хочу чаю.
В кабинете было пусто. Мерц вскочил в бешенстве:
— Куда девался этот лентяй? Хессель бывало знал свои обязанности. А этот Мерман…
Мерц подошел к двери и пинком ноги распахнул ее:
— Куда все девались? Впрочем, кажется, в городе какие-то новости.
Он вернулся к своему креслу, раскрыл свежий номер журнала:
— Посмотрим, как обстоит дело с заражением обширных водоемов. Что пишет коллега о сроках гидролиза иприта. Интересно!
Сухонькая рука Мерца ласкала пунцовую бумажную закладку:
— Очень любопытно…
Лысая голова старого профессора склонилась над журналом. Он услыхал быстрые шаги по коридору, все ближе и ближе… Кто-то переступил порог кабинета. Мерц, не поднимая головы, пробурчал:
— Где вы пропадали, лентяй?
Сильная рука вырвала журнал из-под носа Мерца:
— Послушайте, вы…
Мерц подпрыгнул на кресле, как будто сел на острие иголки:
— Ваше высокопре…
Вошедший Пумпель огляделся:
— Да, это я. А вы сидите тут за занавесями и ничего не знаете?
— Ничего. Объясните, — пробормотал Мерц. — Как вы пробрались через парк? Там же провода с электротоком!
У Пумпеля дрожал подбородок:
— Тока давно нет во всем городе. Два часа назад положение на фронте и в стране резко изменилось.
— Что вы говорите?!
— То, что вы слышите. Наши армии разгромлены. Химбазы с вашими портовыми «пирожками» взлетели на воздух из-за этого проклятого Урландо. Его высокопревосходительство изволил удалиться в горный район. Ему пришлось итти две улицы пешком. Я сопровождал его, но не успел сесть в поданное авто…
Пумпель на секунду смолк, переводя дыхание, и в эту секунду перед ним промелькнула недавняя картина: забрызганный грязью сапог на приступочке авто, знакомый каблук, предмет недавнего восхищения. Где он? Фыркнуло авто и исчезло… Дьявол!
— В городе восстание. Негодяи засели в «Золотом льве» и обстреляли окна моего кабинета. Какова наглость!
— Что же делать? — закричал Мерц.
Две пули ударили в карниз под потолком, и оттуда на Мерца посыпалась штукатурка. Мерц пригнул лысую голову, зажал уши ладонями и нырнул в коридор. Теперь он ясно слышал трескотню выстрелов и удары пуль о стены. Стреляли, очевидно, с улицы, через стену институтского парка.
— Где спрятаться? — дернул Пумпель Мерца за руку. — Прячьте меня, чорт вас возьми! Прячьтесь сами! Иначе они…