Вынув записную книжку, Габриэл принялся усердно писать:

«Наши лидеры обсуждают, что делать дальше. Они точно не знают, где находится второй страж, Кат-гиль, поскольку видимость в тумане плохая. Вершина, на которой сидит Кат, похожа на остров. Вид у него ужасающий… (вычеркнуто). Он выглядит просто омерзительно. Очень маленький, коренастый, злобно смотрящий на долину, скрытую от нашего взора. Позади него полукругом стоят столбы, напоминающие что-то вроде изгороди. На них висят высохшие человеческие трупы. Они похожи на мумии. Этого и следовало ожидать, ведь наверняка он такой же, как и его отец, Винтерсорг, похищавший женщин и потом приносивший их в жертву. Эти мумии напоминают женщин. Но не все. Среди них наверняка есть и трупы его врагов. Такие, как он, во всех видят своих врагов. Но я что-то не вижу духов, которые должны находиться вокруг него. И разве Кат не живет в норе, в которой обитают эти духи? Может быть, это Кат-гиль?»

Только Габриэл написал это, как раздался предупреждающий крик тех, кто шел в авангарде, и он инстинктивно присел. Что-то просвистело в воздухе над его головой. Габриэл закрыл глаза, зажал ладонями уши, потому что слышался резкий, отвратительный свист.

И когда он снова открыл глаза, он увидел каких-то призрачных существ, напоминающих сгусток тумана.

Они были абсолютно бесформенными, чем-то похожими на серые, лишенные всякой материальности кометы, утолщенные спереди и тянущиеся длинным хвостом сзади. Они повисли над таран-гайцами, которые тут же бросились на землю. Но Map и Сармик встали.

— Разве мы сами не шаманы? — воскликнул Сармик. — Ответим им встречной атакой!

Все снова поднялись. Лежать остался лишь Габриэл, подчиняясь приказу Ульвхедина. Его защитник сидел на корточках рядом с ним и защищал его от нападения. Габриэл лежал на своей записной книжке. Вытащив ее, он принялся писать — прежде всего для того, чтобы прогнать страх:

«Кат поднялся и повернулся к нам. Вид у него и в самом деле жуткий! Изо рта у него торчат длинные и заостренные передние зубы, и мне пришла в голову ужасная мысль о том, что зубы эти нужны ему для того, чтобы лучше хватать свои жертвы. Но это, конечно, не так, я преувеличиваю! Протянув руки к своим потомкам, он что-то кричит им. Я никогда не слышал такого пронзительного вопля, он просто пронизывает меня насквозь. Наверняка это какие-то заклинания.

Но Map и другие, знающие заклинания, отвечают ему! О, какими страшными проклятиями наполнен воздух! Но шаг за шагом мы продвигаемся вперед, к вершине.

Ой! Кат что-то натворил! Его духи… Они обрели форму. Ой, ой, должно быть, это эстерландские демоны или как их еще называют! И они направляются вниз, к нам, один ужаснее другого. Но все же… В них есть что-то смехотворное. Такими страшилищами обычно пугают детей. Драконоподобные собаки на двух ногах, высовывающие языки и рычащие, делающие страшные гримасы, но…»

Габриэл не смог удержаться от веселого смеха. Вид у них и в самом деле был комичным!

Его язвительный смех возымел совершенно неожиданное действие. Духи остановились, Кат замолчал и уставился на дерзкого нахала. Они не выносили насмешек, они воспринимали себя слишком серьезно, не знали самоиронии. Они были очень опасны. Такие существа, как они, опаснее всех остальных.

Не успели Кат и его духи оправиться от шока, как таран-гайцы штурмовали вершину горы и повалили жуткую изгородь с мумифицированными жертвами. И в следующий миг окружили Ката, обратив к нему ладони, и мощный, раскатистый хор голосов стал произносить заклинания.

Он завопил. Он звал на помощь, но было уже поздно. На глазах у Габриэла он скрючился и превратился в высохшую мумию, совсем как его жертвы. Но он по-прежнему был живым. Он жил еще достаточно долго, чтобы почувствовать свою беспомощность и свое унижение, чтобы увидеть, как Вассар и Орин поставили на место изгородь, сняв с нее всех несчастных мумий и на их место повесив его самого. Потом все шаманы повернулись к изгороди и принялись читать заклинания, сливая свои голоса в мрачный, монотонный хор. Кат ничего не мог поделать. Его иссохшее лицо сморщивалось в диких гримасах, но, несмотря на все его усилия, он вынужден был смириться с тем, что вся изгородь и ее мрачное украшение — он сам — превратились в ничто.

Когда с Катом было покончено, они услышали жалобный вздох восточных демонов, которые с еле слышным писком исчезли, растаяли в тумане.

Таран-гайские шаманы молча наблюдали за происходящим.

Потом все разом повернулись к Габриэлу.

— Спасибо, — сказал их предводитель Сармик. — Спасибо, мальчик! Ты дал нам именно ту передышку, которая требовалась, чтобы получить перевес!

Общими усилиями они переправили несчастные жертвы Ката на вершину горы и завалили мертвецов камнями. При этом они пели удивительные гимны в честь тех, кто выстрадал такую судьбу во время пребывания Ката на земле. Все это показалось Габриэлу таким прекрасным, что ему захотелось положить на их могилу цветок, но в это время года цветов уже не бывает. Вся земля покрыта инеем. Он прочитал над усопшими маленькую христианскую молитву, которой его научил его дед Абель. Это, в любом случае, не повредит им.

Когда они перестали петь, оказалось, что пение продолжается! Но это поют другие, и мелодия не такая красивая.

То, что они слышали, было дикими, жуткими, колдовскими заклинаниями, доносившимися с вершины, скрытой в тумане.

— Кат-гиль, — прошептала Тун-ши. — Это заклинания Кат-гиля!

— Как всегда, он грозит кому-то бедой в Таран-гае, — сказал Ину.

— Мы теперь не в Таран-гае, — попыталась возразить Стьерне.

— Мы могли бы проскользнуть мимо него, — предложил Хиир. — По склону горы.