— Клаустрофобия у меня.

— Чего?

— Ссыт, — коротко пояснил Хирург.

— А в табло?! — Таран дернулся и схватился за оружие.

— Замри! — негромко, но грозно рявкнул Лектор. — Клаустрофобия — это сдвиг такой! У нас у всех свои сдвиги! Нормально это!

— Каждый сходит с ума по-своему? — уточнил Дышлюк с ухмылкой. — Теперь понятно.

— Зато у Тарана слух — дай бог каждому, даже ливень с водопадом не мешают, каждый шорох слышит, — расширил тему Лектор. — Кто лучше его за платформой присмотрит?

— Никто, базара нет, — Хирург все-таки ухмыльнулся.

— Вот и заткнулись! Таран, ты набрал себе группу? Сколько студентов?

— Шесть. Я седьмой. Думаю, хватит.

— Распределяй по точкам! Дышлюк, поведешь цепь, а ты, Хирург, возьми авторитетных аспирантов и гоните к лифту экипаж баржи! И пилота прихвати, он там, в катере! Это и будут рабы-носильщики, пусть таскают хабар к лифту, чтобы студенты не отвлекались и шли налегке. Все ясно? Тогда заседание ученого совета окончено, вперед! То есть вниз!..

…Приказ Лектора подействовал на помощников, как вспышка света на тараканов. Разбежались кто куда и очень быстро. Новый подручный Лектора — чем он заметно гордился — умчался к своей группе. Она ждала ценных указаний в главной рубке. Так называли комнату, куда были подведены провода от всех систем наблюдения и жизнеобеспечения платформы. Топать было неблизко, поэтому Таран успел обдумать не только собственный план дальнейших действий, но и всю затею Лектора.

С точки зрения Тарана, никакого хабара отряду не светило. То есть при желании братва найдет чем поживиться, но это будут слезы в сравнении с тем, что когда-то хранилось на покрытой куполом территории. Да и слезы-то вряд ли будут. Шутка ли, три месяца тут шуровали водолазы, а потом, уже после осушения территории, еще раз десять прошли ученые и квестеры.

Нет, все не вывезли, кто бы спорил! Все ценное отсюда не вывезут никогда. Ведь кроме сокровищ и всякого там культурного наследия, что находилось на поверхности, сколько всевозможного хабара было заныкано в тысячах подвалов, тоннелей, хранилищ и так далее. Бродить тут всяким сталкерам до морковкина заговенья, а все равно не откопать из-под слоя ила и грязи всех секретов. Веками копились клады, тайны и загадки внутри Бульварного кольца, значит, веками их будут находить, раскрывать и отгадывать. Закон равновесия. Но суть даже не в этом.

Все, что найдут бойцы, будет иметь как минимум негуманные габариты. Ведь им обломятся не россыпи, а всякий антиквариат и прочая утварь или оружие. И куда это грузить? На баржу? Ладно, а дальше? Придет баржа в порт, а там архангелы: мордами в палубу, клешни на затылок, хабар под конфискацию!

В общем, затея была глупая. Нет, Таран не осуждал Лектора, боже упаси! Ведь не его была придумка. Таран был не согласен с братвой. Но как это сказать? Никак. Только остаться и получить свой куш без всех этих донных телодвижений. Позиция, конечно, хитрожопая, но, пока никто из братков ее не просек — вполне нормальная. Ну и пусть подтрунивают над липовой клаустрофобией Тарана. Когда окажется, что Таран выиграл, уже он будет подтрунивать, а эти станут с тоской взирать на своих трофейных Рембрандтов и подсвечники семнадцатого века и тихо материться.

В рубке было на удивление тихо. Когда Таран собирался на совещание, бойцы шумели (за исключением Ботана, который молча сидел за пультом еще с момента захвата платформы), обсуждая несправедливость, которая обрушилась на их буйные головы не хуже водопада, что перекрывал всю видимость. Теперь все умолкли. Смирились, что ли?

Таран вошел в рубку и осмотрелся. Ботан сидел, как прежде, за пультом, вдохновенно пялясь на какие-то заумные графики в главном экране. На сонарах и управлении автоматическими пулеметными колонками нес вахту Цой. Куда пропали еще четверо, было непонятно.

— Я не понял! — Таран встал посреди рубки подбоченившись. — Че за бардак?! Где братва?!

— Внизу, на первой палубе. — Ботан поднял взгляд на командира поверх очков. — Там появился посторонний, они пошли его ловить.

— Всей толпой? — Таран покачал головой. — Вот бараны! Поймали хотя бы?

— Нет, — Ботан указал на экран. — Он в воду упал. Застрелили, наверное. Поднимаются, скоро сам спросишь.

— Не, а чего надо было делать? — донеслось из коридора. — По головке погладить?! Вот я и шмальнул!

На пороге рубки появились трое бойцов. Все были крайне возбуждены, но смотрели на Тарана не победно, а чуть виновато. Причина была ясна. Уходили четверо — вернулись трое.

— Бар-раны, — проронил командир.

Бойцы не возразили. Они вообще повели себя странно. Хаотично задергались, словно в припадке, и повалились на пол. Но не в ноги Тарану, чтобы вымолить прощение, а просто рухнули. Замертво.

Таран рефлекторно пригнулся и схватился за автомат, но это было неправильное решение. Следовало для начала отпрыгнуть в сторону, чтобы убраться из просвета двери, а уж после хвататься за оружие. И эта ошибка стоила Тарану очень дорого. Новая очередь из бесшумного оружия отбросила командира охраны к дальней стене, как раз на Цоя.