— Пойдем. Только я в пижаме и без паспорта. Давай я за паспортом сбегаю, чтоб от тебя сразу в загс?

— Нет, — настойчиво велел жених. — Сейчас ко мне. Потом перед загсом зайдешь за паспортом.

И снова они бежали в мастерскую, как на пожар.

И снова любили друг друга. При свете дня. И Рыся ни чуточки не стеснялась своей и его наготы. Все шло так, как должно было быть.

Они наконец-то встретились: мужчина и женщина, созданные друг для друга. Чего бояться, в чем сомневаться?

Рыся только сейчас поняла, как долго она мечтала об этой встрече.

Она знала по рассказам подружек, как трудно бывает устроить так, чтобы парень позвал замуж. Некоторые периодически объявляли о предполагаемом расставании, чтобы друг испугался и предложил пожениться. Другие беременели… Третьи выясняли отношения…

А ей все досталось легко. Зато она и ждала дольше других. И не пускалась ни в какие авантюры. И даже запрещала себе надеяться.

Они удивительно мало говорили тогда. Они узнавали друг друга иначе: прикосновениями, объятиями, ласками.

Он только иногда, разглядывая ее с удивлением, повторял:

— Моя… моя…

Рысе вообще не хотелось ни о чем говорить. Слова мешали бы ей чувствовать. Ей нужна была тишина, чтобы слышать его дыхание и стук его сердца.

В загс они пришли первыми.

Вечером Рыся пригласила жениха знакомиться со своими.

Она ничего никому не сказала. Купила огромный торт, и все. Велела всем собраться к восьми. Денька тоже удачно оказался в Москве.

Пришел будущий муж. В красивом костюме, в рубашке с галстуком. Принес букетище для тещи. Рыся провела его к столу.

— Знакомьтесь: это мой жених. Мы сегодня подали заявление в загс, — объявила она, сияя.

И тут со своего стула поднялась Птича и очень почтительно произнесла:

— Здравствуйте, Петр Евгеньевич!

— Ох, это ты, Мухина! Здравствуй! — отозвался Рыськин любимый.

Тут все и прояснилось.

Как говорится, возник повод для знакомства.

Оказалось, Петр в свои двадцать девять лет — известный и очень успешный художник. И не только художник, но еще и педагог. И Птиче он преподавал рисунок. Очень строго спрашивал, ругался, кстати говоря.

И знакомство жениха с невестой произошло, как выяснилось, не случайно.

Дело в том, что Петр искал натуру. Он мечтал написать полотно в духе Кустодиева, яркое, дышащее русскостью, пышностью деталей и образов. Никак не получалось найти. Толстые дамы попадались, это без проблем. Но все они выглядели нездоровыми, оплывшими… А он искал красавицу. Такую — чтоб глянула, рублем подарила. Такую, чтоб увидел — и уже счастлив.

И вот однажды в институтской раздевалке заметил он объявление насчет группы психологической коррекции веса. Это Рыся раздала рекламку братьям, сестре и друзьям, чтобы расширить круг клиентов.

Петр и решил, что где, как не в этой группе, искать ему натурщицу. Приехал и записался.

Семья хохотала, когда Рыся передавала в лицах их с Петром диалог.

— С какой целью вы пришли сюда? Что вы тут делаете?

— Я худею.

А, кстати, он и похудел. Влюбился вот — и похудел. Так что все по правде.

— А что же натура? Нашлась? — поинтересовалась мама Ляля.

И тут вдруг Рысю озарила догадка.

— Нашлась! — уверенно воскликнула она. — Ведь да? Это Элеонора, правда?

— Она самая, — согласился Петр. — Характер у нее ужасный, хамит безудержно. Но типаж… Все простишь…

Картина с Элеонорой продалась за огромные деньги. Петр, вдохновившись, сделал целый цикл.

А в тот вечер знакомства проявились еще некоторые приятные детали.

Денька, внимательно глядя на Петра, спросил невзначай, не принести ли чего-нибудь выпить. Мол, торт есть, чай есть, а об остальном не подумали, не были предупреждены.

— Если ради меня, то не надо. Я не любитель, — спокойно отказался Петр. — Батя в свое время сильно поддавал. Мы с матерью натерпелись. В студенческие годы попробовал пару раз, понял: во вред профессии. Рука теряет твердость… Так что, с вашего позволения, я откажусь.

Он наверняка не ожидал такого всенародного ликования. Им просто повезло! В семью входил совершенно их, родной и близкий человек.

Выходя замуж, Рыся знала, что полюбила раз и навсегда. Она видела только совпадения, не уставая им удивляться. И Петр не уставал повторять, что не зря ждал все эти годы, мечтая встретить такую, как она. Свою любимую прекрасную Ры. Так он стал называть ее с первых дней близости. Ей очень нравилось.