Тут Мак осознал, что не может отвести от нее глаз. Прочистил горло и поднялся.

– Сначала я бы хотел послушать вашего отца, мисс Фэйрчайлд.

– Как и мы все. – Она подошла к креслу, где сидел Филипп. – Ты будешь честен, папа, или мне нанять адвоката?

– Не стоит, дорогая. – Он взял ее за руку. – Начало… – Он снова улыбнулся Макинтайру. – Думаю, это началось за несколько дней до того, как Харриет улетела в Африку. Она очень рассеянная. Однажды она забыла в галерее какие-то документы и вернулась за ними. Увидела свет в кабинете Стюарта, хотела войти и отругать его за позднюю работу. Но вместо этого подслушала телефонный разговор и узнала, что он планировал украсть Рембрандта. Рассеянная, но не глупая, Харриет уехала, позволив Стюарту думать, что его не раскусили. – Он улыбнулся и сжал руку Кирби. – Сообразительная женщина, она сразу же пришла к другу, известному своей преданностью и острым умом.

– Папа. – Облегченно рассмеявшись, Кирби наклонилась и поцеловала его в голову. – Вы работали вместе, я должна была догадаться.

– Мы разработали собственный план и, может быть зря, решили не посвящать тебя в него. – Он посмотрел на дочь. – Ты меня простишь?

– Никогда.

Но ее пальцы, нежно гладившие его голову, говорили об обратном.

– Отношения Кирби и Стюарта были как раз кстати. И ее периодическая близорукость, например, когда она не согласна с моим мнением.

– Наверное, я, в конце концов, приняла бы извинения.

– В любом случае… – Фэйрчайлд поднялся и закружил по комнате, сцепив руки за спиной. «Его собственная версия Шерлока Холмса», – решила Кирби и уселась, собираясь насладиться представлением. – Харриет и я знали, что Стюарт не способен придумать и осуществить подобную аферу в одиночку. Она не имела представления, с кем он говорил по телефону, но там прозвучало мое имя. Стюарт сказал, что… м-м-м… «попросит меня изготовить копию картины». – На его лице вдруг отразилось раздражение. – Не понимаю, с чего он вдруг решил, что такой человек, как я, станет заниматься чем-то столь примитивным, столь бесчестным.

– Невероятно, – пробормотал Адам, заслужив тем самым смущенную улыбку отца и дочери.

– Мы решили, что я соглашусь, немного поторговавшись. Тогда в моих руках будет оригинал, а копию мы сплавим Стюарту. Рано или поздно его сообщник вынужден будет в открытую попытаться вернуть картину. Тем временем Харриет сообщила о воровстве, но отказалась подавать жалобу. Вместо этого предоставила страховой компании свободу действий. Неохотно сообщила им о своих подозрениях моего вовлечения и удостоверилась, что расследование сосредоточится на мне, а также на Стюарте и его сообщнике. Я скрыл Рембрандта под копией портрета дочери, оригинал которого укрыл в своей комнате. Я сентиментален.

– Почему миссис Меррик просто не рассказала полиции и страховой компании правду? – требовательно спросил Макинтайр, после того как выслушал объяснение.

– Они бы поспешили, – снисходительно пояснил Фэйрчайлд. – Возможно, Стюарта бы поймали, но его сообщник сбежал бы. К тому же, признаюсь, нас привлекла интрига. Тяга непреодолима. Вы конечно же захотите подтвердить мою историю.

– Конечно, – согласился Макинтайр и задался вопросом, сможет ли он иметь дело со второй чудачкой.

– Мы бы все сделали по-другому, если бы знали о роли Мелани. Для Харриет это серьезный удар. – Фэйрчайлд замолчал и кинул на Макинтайра неожиданно серьезный взгляд. – Будьте с ней осторожны. Очень осторожны. Возможно, вы сочтете наши методы немного необычными, но вскоре ей придется туго, она чуть не потеряла единственную дочь, которая предала ее. – Он погладил Кирби по волосам. – Не важно, как сильна боль, любовь все равно остается, да, моя дорогая?

– Я ощущаю только пустоту, – пробормотала Кирби. – Она ненавидела меня, и думаю… действительно, думаю, она хотела моей смерти больше, чем картину. Насколько же я виновата?

– Ты не можешь винить себя за то, что ты есть. – Фэйрчайлд обхватил ее подбородок. – Ты же не винишь дерево за то, что оно тянет ветви к солнцу или гниет изнутри. Мы делаем собственный выбор и несем ответственность за него. Вина и честность свои у каждого человека. У нас нет права решать за других.

– Ты не позволишь мне приглушить боль чувством вины. – Вздохнув, она поднялась и поцеловала его в щеку. – Я должна справиться с этим. – Она без колебаний взяла Адама за руку и повернулась к Макинтайру: – Вам нужны мои показания?

– Нет, перестрелка не в моей компетенции, мисс Фэйрчайлд. Только Рембрандт. – Допив остатки скотча, Мак встал. – Я должен забрать его, мистер Фэйрчайлд.

Изображая учтивость, Филипп широко развел руками:

– Прекрасно вас понимаю.

– Ценю ваше сотрудничество. – Если это можно так назвать. Со слабой улыбкой он повернулся к Адаму: – Не волнуйся, я не забыл твои условия. Если все так, как он сказал, я должен оградить их от всего, как мы тогда и договорились. Твоя работа здесь окончена, ты выполнил ее хорошо. Жаль, что больше не хочешь работать на меня. Ты вернул Рембрандта, Адам. Теперь я должен распутать узлы бюрократизма.

– Работа? – похолодев, произнесла Кирби. Адам все еще держал ее за руку. Медленно потянув ее, Кирби почувствовала, как она цепенеет, и повторила: – Работа? – Прижала ладонь к животу, словно желая отразить удар.

Только не сейчас, расстроенно подумал Адам, пытаясь подобрать слова, которые собирался произнести несколькими часами позднее.

– Кирби…

Со всей силой, заключенной в ней, и горечью, которую испытывала, Кирби ударила его по лицу.

– Негодяй. – И унеслась прочь.