– Как?! – вырвалось сразу у нескольких человек в зале.

– Первое появление сверхоборотня предполагается у гаммы Единорога, потом альфы Единорога, потом дельты Орфея и, наконец, беты Зайца… Так? А теперь соедините эти системы линией, получится…

– Прямая!

– Да, идеальная прямая, вектор, идущий откуда-то из внегалактического пространства. И если это не случайное совпадение, то следующее появление сверхоборотня следует ожидать у…

– …тэты Зайца, – закончил Диего Вирт, сделав в уме быстрый расчет.

– У тэты Зайца, – согласился Вигдор. – Конкус, красный карлик с единственной геоподобной планетой. Теперь давайте обсудим план действий…

«Задача все больше усложняется, – думал Грехов. – Предстоит блокировать целую планету! Хватит ли двух наших баззеров? Что, если предположение Керра не отражает истины? Кто же он, сверхоборотень? Пришелец из глубины Метагалактики, случайный гость? Или хозяин?».

«Ильмус» плавно изменил ориентацию в пространстве и замер перед прыжком, пока автоматы рассчитывали тончайшие процессы таймфагового режима.

Невидимой и неслышимой тенью иглокол скользнул над сплошной серой волной тумана и окунулся в него целиком, и Грехову показалось, что он одновременно и ослеп и оглох.

Но лишь в первое мгновение. Нечеткие силуэты закружились вокруг корабля, словно он стоял здесь вечно, и неожиданно сильные трубные звуки неведомой жизни заставили забиться сердце сильнее.

Утро в этом мире без конца и без начала уже наступило, серое и безотрадное, но рассеять туманный слой, плотный, как желе, было не в силах. Иглокол оказался в белесом нигде без неба и земли, лишь видеом спутника-сторожа, сброшенного перед посадкой, показывал над сплошным морем тумана изломанную дугу горного хребта, словно плавающего в воздухе невесомой громадой.

Грехов представил, как на планету сейчас со всех сторон садятся иглоколы десанта, унял поднявшееся было волнение и отстегнул себя от кресла. В ходовой рубке, кроме него, располагалось еще одиннадцать членов группы и пилот, поэтому рубка представляла собой зрелище странное и не радующее глаз, особенно для пилота Саши Леха. Но если бы можно было в иглокол запихнуть еще с десяток спасателей, Грехов сделал бы это не задумываясь, так как иглоколы садились на планету на расстоянии в пятьсот километров друг от друга и двенадцати человек для контроля гигантского квадрата суши в двести пятьдесят тысяч квадратных километров было слишком мало. Даже сотни человек было мало. Экспедиции не хватало ни людей, ни иглоколов, и баззер «Риман», высадив свои отряды асов, умчался к Земле за помощью.

– Сначала небольшой инструктаж, – сказал Грехов негромко. – Особенно для руководителей групп. Вот карта нашего квадрата. – Он включил проектор, и видеом воспроизвел перед ними трехцветную объемную карту района патрулирования. – Группа Шёбранна: район от западного склона хребта до Черного озера.

Рубиновые линии отчеркнули на карте район группы.

– Группа Лихолетова: район патрулирования – от Черного озера до реки Воскрешения. Группа Дейва: от реки Воскрешения до цепи морен Форта Надежды. Дальше иду я. Особенно внимательным надо быть тебе, Алексей.

Рыжий Лихолетов кивнул.

– У тебя там туристский кемпинг, и хотя люди предупреждены… – Грехов поморщился и запнулся, тонкое, живое лицо его стало неприветливым и хмурым. – Но риск остался, причем риск смертельный. Конкретных примет сверхоборотень не имеет, поэтому о любых, пусть самых неожиданных, ассоциациях немедленно сообщайте на баззер. Главное – упредить сверхоборотня, найти его до того, пока он успеет поймать очередную жертву. Хочу предупредить также: знаю, стрелять вы умеете, так вот – стрелять только в случае прямой угрозы жизни. Понятно?

– Понятно, – сказал скучающий Шёбранн.

– А теперь экипировка.

Грехов кивнул Леху, и тот вскрыл в полу рубки люк багажного отсека.

– Левитанты – летательные аппараты индивидуального пользования.

Лех, спустившись вниз, протянул из-под пола связку квадратных решеток гравитационных эмиттеров с ремнями крест- накрест.

– Экзоскелетные пленки.

Лех достал ворох коричневых пленочных костюмов, увеличивающих силу человеческих мышц.

– Рации и оружие.

Рации представляли собой дырчатые шлемы с наушниками; оружие – деформаторы, блестящие цилиндры с рукоятями.

– Вылет через полчаса. Сейчас всем полная медицинская профилактика, без исключений. Еще раз спрашиваю: всем все понятно?

– Ясней ясного, – сказал Шёбранн, играя отлично развитыми бицепсами. – Одно непонятно, зачем нам экзоскелетоны?

У Грехова сузились и расширились крылья тонкого носа и глаза на мгновение вспыхнули темным зловещим блеском. Несколько секунд он молчал, потом неожиданно усмехнулся.

– Зачем? Подойдите ко мне.

Шёбранн недоумевающе пожал плечами и протиснулся между креслами к пульту управления. Он был на две головы выше и чуть ли не вдвое шире миниатюрного начальника отдела, и Грехов снова усмехнулся в душе, зная, насколько обманчив его мальчишеский вид.