– Не дай нам бог ихние проблемы! – покачал головой Куренной.

В далеком московском кабинете Ларичев отпустил на рычаги трубку спецсвязи и устало присел в кресло, покрутился, выпил минеральной воды.

– Сукин сын! – сказал он тихо. – Настоящий сукин сын!.. «Почти без происшествий…» Новости CNN, поди, не смотрел, а ведь скандал на всю губернию. «Запретное оружие русских не обнаружено…», «Раненые военнослужащие США доставлены в Военно-медицинский центр Уолтера Рида в Вашингтоне…», «Повстанцы численностью до батальона…». К подполковнику Тарасова представлять придется. А в штабе его не любят вместе с его буйнопомешанной «Гаммой»… Или на медаль его вместе с гаммовскими бандитами подать?!

Прошел неполный час, и генералу Ларичеву сообщили, что батальон российских миротворцев под командованием майора Тарасова вскоре будет возвращен на место постоянного базирования в порядке ротации ограниченного контингента…

Ларичев отлично знал, что означает эта «ротация».

Африка не отпускала: приходила в снах, курилась далекими тревожными дымами, за колючей проволокой по эту сторону которой, ощетинившись прожекторным светом, чутко спал батальон Тарасова.

Белорыбин, отказавшийся от госпиталя, в ожидании отправки днями торчал в своем модуле: оттуда слышался гром старинных песен Led Zeppelin и немелодичное подвывание Сашки.

С вечера Артем приказал тщательно проверить матчасть. Он понимал, что бездействие за сутки-двое до отправки расшатает нервы самым закаленным бойцам. Проверив караулы, майор Тарасов вернулся в оружейный модуль, где младшие командиры с суровыми лицами пересчитывали наличные стволы и цинки. Вторая половина личного состава сейчас дрыхла на мокрых от пота простынях: после трех случаев ангины Артем запретил врубать кондиционеры на полную мощность.

– M. Major! – забулькал в трубке местной связи голос на французском. – Dйsolй, а cette heure tardive… Сontraints de faire appel а vous pou [22] …

– Да твою ж мать! – бросил в сторону Тарасов и проворчал в трубку: – Сan be in English? [23]

В телефонной трубке заурчало, последовала короткая пауза, и тот же голос продолжал:

– Les terroristes des indigиnes ont un tank et a conduit а la ville… [24]

Разобрав слова «террористы» и «танк» и сопоставив их с блеклым голосом французского коллеги, Артем ответил:

– Какой квадрат? Направление движения? – И, порывшись в памяти, спросил: – Direction? [25]

– Oui, je vous remercie! – оживился собеседник. – 74-67 carrй! [26]

Затейливое звучание французских числительных вогнало Тарасова в ступор. На пороге модуля выросла бледная тень Белорыбина – так и не уснув от боли, Саня нянчил, как ребенка, раненую руку.

– Поговори с лягушатником, – Артем передал заму по воспитательной части трубку.

– Capitaine Belorybin а votre йcoute! [27]– бойко проговорил Саня.

Голос в трубке удовлетворенно забулькал. Белорыбин кивал в такт.

– Je vais transmettre votre demande au commandant! [28]– закончил Саня разговор.

– Квадрат 74-67, товарищ майор! – сообщил Белорыбин. – Террористы на танке прорвались в город! Будет жарко – там полный боекомплект!

Тарасов содрал пластиковый колпак с «тревожной кнопки» и вдавил ее в стену. С утробным урчанием, будто разгоняясь, завыли сирены. Полоса прожекторного света на миг ослепила окна модуля и поплыла дальше, щекоча толстые листья катальп.

– Хорошо, бойцы не спят, – вытряхивая из шкафчика бронежилет и каску, заметил Артем. – Как французы танк упустили? Вроде малопьющие, и не праздник… А ведь из танковой пушки шмалять – это мозги надо иметь. Сумеют, думаешь, сучьи обезьяны попасть хоть во что-нибудь?

– Если машину угнать сумели, то стрельнуть, думаю, тем более смогут, – рассудительно заметил Белорыбин.

– Вишь, привыкли мы тут, в Конгонии, к войне по часам – с обеда до ужина, а оно вон как вышло!.. Жаль, что у нас родимого «Т-80» нету – я бы сам за рычаги сел, этот французский трофей – у них вроде «Леклерки» пятидесятитонные? – сам бы в блин на хрен, раскатал… Не дадут мужикам нормально домой собраться!

Тарасов дернул со стойки автомат и вышел в сумерки.

– Это ж надо – восемь миллионов из-под носа угнали, а этот лягушатник все «извините» да «пожалуйста»! – Следом, осторожно притворив дверь модуля, пошел подстреленный Белорыбин.

– Мысин, пару «Клюкв» [29] захвати, в первый бэтээр уложи! – завидев трусящего по дорожке прапора-оружейника, крикнул Артем.

Пять бэтээров выстроились в колонну, следом пристроился «газик», в котором поместился особо ценный «француз» Белорыбин. Артем, ухватившись за скобу, вскочил на броню. Машины двинулись по грунтовке. Прожекторы ощупывали дорогу. Кувыркаясь, пролетела впереди какая-то ночная нечисть, полуослепшая от яркого света. Шарахнулись грязно-белые тощие собаки.