— У меня нет лаборатории, — ответила она, не избегая его прикосновения, — но она есть у другого человека. Главного конкурента того, кто за тобой охотится. Это не тот, кому я доверила бы твою работу, и с ним опасно играть в игры. Опасно, но я готова рискнуть. Потому что у меня нет выбора.

— У него как раз другие планы насчет вируса? — Сэт уже знал ответ на свой вопрос. Он боялся того, что его изобретение снова причинит больше вреда, чем пользы.

— Обладая таким оружием, можно прогнуть под себя весь мир, — она внимательно взглянула на него, будто пытаясь прочитать в его глазах ответ. — Теперь ты знаешь все. Выбор за тобой.

Торнтон долго не мог отвести взгляда, но смотрел, словно сквозь Шерил. Он взвешивал все «за» и «против». При любом раскладе шанс выжить был минимальным. Но если он смог бы помочь, спасти хотя бы одну жизнь в противовес тысячам смертей… может быть тогда ему бы стало чуточку легче. Отпустив её руку, которую неосознанно сжимал до сих пор, он произнес:

— Я согласен. Что ещё от меня требуется помимо создания вируса?

— Влюбиться в меня, — фыркнула Шерил, и видимо заметив, как округлились его глаза, добавила. — Шучу, профессор. Будем тренировать наше актерское мастерство вместе. По жизни тоже пригодится.

— Мы оба не старались понравиться друг другу, — улыбнулся Сэт, пытаясь скрыть неловкость. — Но ты первая женщина, которую из-за меня подстрелили.

— Меня подстрелили, потому что я допустила ошибку.

— Не считаю спасение собственной жизни ошибкой, — рассмеялся он, радуясь кратковременному перемирию и относительному подобию тепла в её словах. Сэт вспомнил начало их разговора, и мгновенно стал серьезным. — Даже сейчас ты тратишь время на мое прикрытие, когда должна быть с братом, — поднявшись с постели, он подал руку Шерил. — Нам нужно поехать к нему. А по пути поработаем над моим актерским талантом, или его отсутствием.

— Люк не мой брат, — ответила она, — и мы не можем так просто взять и поехать к нему. В настоящий момент вся команда ученых Вальтера бьется над данными, которые Рэйвен скачал с твоего ноутбука. Правда у них ничего не получится, потому что я немного подкорректировала формулы. Нужно подождать, пока он узнает, что мы подсунули его конкуренту фальшивку, и после этого попробуем с ним связаться. Я хочу лично контролировать процесс.

Сэт удивленно покачал головой, вмиг растеряв свой запал, а затем поднялся и прошелся по комнате. Шерил была полна сюрпризов, и профессор признался самому себе, что испытал чувство сродни восхищению.

— Ты удивляешь меня больше и больше, — признался он. — Даже моему варианту требуются доработки, но ты сделала так, чтобы мои идеи они не украли. Вот только вряд ли они в них что-нибудь поймут, не имея на руках образцов. Шерил, я подозреваю, что в вашей крови сидел не совсем вирус. А если быть точным, совсем не вирус.

В её глазах мелькнул настоящий, живой интерес, и на мгновение Сэт снова усомнился в откровенности этой женщины. Но только на мгновение. Она выложила ему самое сокровенное. Такое не говорят тем, кого собираются использовать. Возможно, обычный человек обрадовался бы тому, что какое-то время сможет жить спокойно, но для Сэта его работа значила больше жизни. Сейчас он это понимал. Он многое осознал рядом с ней.

— Я же обещала позаботиться о вас, — Шерил подтянула к себе колени и обхватив их руками.

Она не стала расспрашивать о разработках и результатах, и у Сэта отлегло от сердца. Шерил действительно была искренней с ним.

— И не обманула, — серьезно ответил он. Несмотря на то, что благодаря ему Шерил не получила заражение или эмболию, она для него сделала намного больше.

— Я твой должник, — он подумал и решил задать вопрос, давно вертевшийся у него на языке. — Скажешь свое настоящее имя?

— Беатрис.

Оно шло ей значительно больше, чем Шерил или Шэрон.

— Ты родилась во Франции?

— В России, — она улыбнулась, — в Санкт-Петербурге. Там и жила до двадцати двух лет. Успела познакомиться с Екатериной Второй. Суровая была тетка.

Сэту всегда было любопытно знакомство с людьми, творящими историю, но больший интерес для него представляла сама Беатрис.

— До двадцати двух? Потом тебя обратили?

— Что за книжное слово «обратили»? — усмехнулась она, и по ее глазам Сэт увидел, что снова сболтнул лишнего. — Ты же ученый.

— По-моему глупость не лечится, — смущенно признался он. — Тебе нравилось в России?

— Я скучаю по ней, — призналась Беатрис, — в последнее время я там редкая гостья. Много воды утекло и временами мне не нравится то, что я вижу в настоящем, но я люблю её. Не могу заставить себя отвлечься от мыслей, каково это — вернуться в страну, где осталась твоя душа. Вернуться, чтобы остаться.

— Мы могли бы поехать туда, — предложил Сэт. — Насколько я понял, нам все равно, где выжидать, наш след вроде как потеряли. А я никогда не был в России.