— Можно я поеду с тобой? — попросила она.

— А как же родители, сестра? Будущий муж? Семья и дети? — серьезно поинтересовался Сильвен, и Беатрис показалось, что ему действительно интересен ответ, интересна она. Это было похоже на возвращение из сказки в реальность. Взгляд, его слова будто отрезвили. Все, что она говорила и делала, внезапно показалось ей не более серьезным, чем лепет младенца.

— Я не собираюсь замуж, — отрезала она, — а после той ночи родители будут только рады тому, что я исчезла.

Сильвен будто задумался о чем-то, но потом произнес с искренним сожалением, но твердо, отсекая все возможные дальнейшие разговоры на эту тему.

— Тогда просто проживи свою жизнь, как того хочется тебе.

Беатрис хотела было возразить, что он обещал ей выбор, но Сильвен шагнул вперед и быстро коснулся губами её лба. Девушка замерла, потерявшись в чувствах и ощущениях. Разговор с ним показался далеким, половины она даже вспомнить не могла, как если бы все это происходило во сне. Беатрис и вправду поняла, что засыпает. Когда она вновь открыла глаза, лежа на кровати поверх покрывала, рядом никого не было. Он продолжал появляться и исчезать, как чертик из табакерки, не оставляя ничего, кроме спутанных воспоминаний и сомнений. Было ли что-то вообще?

От разочарования и отчаяния, охвативших её, Беатрис захотелось плакать, но она подавила это желание. Села, обхватив себя руками и прислушиваясь к внутренним ощущениям. Она помнила, как её бросало то в жар, то в холод — от его близости, от прикосновений. Ей до безумия хотелось коснуться его губ. Каково это, когда целуешь столь желанного тебе мужчину?.. Наверняка нечто запредельное…

Мысли о Нем прервались, когда Беатрис услышала повернувшийся в замке ключ, и Артемий сообщил, что матушка и отец ждут её к ужину. Сначала она не поверила своим ушам, но перед дверями столовой столкнулась с Катей, весело щебетавшей о нарядах, а не припоминавшей Беатрис собственную в будущем не сложившуюся судьбу.

Неужели, это действительно сделал Он?! Но как?! Беатрис рискнула поговорить с матушкой и отцом, но и они вели себя непонятно: не выказывали холодной отчужденности и уничижительного снисхождения, как раньше. Казалось, они напрочь забыли о том, что произошло в вечер несостоявшейся помолвки их старшей дочери. Забыли или же полностью пересмотрели свое отношение. Ко всему, включая и взгляды на её дальнейшую судьбу.

Этой ночью произошло ещё кое-что запоминающееся, помимо всех странностей, коих после появления Сильвена в её жизни становилось все больше и больше. Дождавшись, пока Катя заснет, Беатрис по обыкновению выпуталась из длинной ночной рубашки, провела кончиками пальцев по плечам, спускаясь к груди. Закрыла глаза, представляя, что это делает Он: легко сжала ладонью грудь, лаская её, второй скользнула между ног. От мыслей о Сильвене вкупе с ощущениями Беатрис бросило в жар. Она чувствовала себя такой мерзкой, отвратительной и порочной, как никогда, но это было так сладко! Каждое прикосновение отзывалось непонятными, но отчаянно восхитительными ощущениями между ног и где-то внутри. Она кусала губы, чтобы не стонать во весь голос, и неожиданно ощутила пульсацию под пальцами, от которой снизу шли сладкие спазмы. Беатрис вскрикнула от запредельных ощущений, выгибаясь всем телом, а в следующий момент съежилась под одеялом, не понимая, что с ней произошло. Между ног было горячо и влажно, а по всему телу разлилась приятная истома.

— Мари, не шуми! — недовольно пробормотала Катя, в полусне поворачиваясь на другой бок. — Сон, что ли, дурной приснился?

— Наверное, — хрипло выдохнула Беатрис, чувствуя, как пылают её щеки.

Беатрис вернулась в настоящее, когда таксист резко затормозил возле мини-гостиницы.

— Приехали!

Подозрительно разговорившийся Сэт, оказывается, всю дорогу о чем-то рассказывал. К своему стыду Беатрис поняла, что не слышала ни единого слова из того, что он говорил. Она протянула таксисту купюры, бросив короткое:

— Сдачи не надо, — и поспешно вышла из машины, поудобнее перехватив рюкзак. Сейчас она боялась, что профессор спросит что-то вроде: «Как ты считаешь?» — а она не имела ни малейшего представления, что ему отвечать.

— Невеселые воспоминания? — поинтересовался Сэт. Он понял, что Беатрис все время их «разговора» пребывала в иной реальности.

— Вполне приятные… — она осознала, что сказала, закашлялась и сделала вид, что рассматривает что-то вдалеке — дожидаясь, пока он откроет перед ней дверь.

— Приятнее моего общества? — поддел ее он и улыбнулся. Беатрис вернула ему улыбку, вложив в неё скорее элемент флирта, нежели чем ответ.

Для отдыха она выбрала небольшой отель подальше от центра. Плечо почти не беспокоило, и в целом настроение было куда лучше, чем ещё пару часов назад.

— Номер на имя Катерины Алферовой, — произнесла она, протягивая паспорт и очаровательно улыбаясь молодому администратору, который тут же улыбнулся в ответ. Чуть шире и немного откровеннее, чем того требовала профессиональная этика.

Беатрис немного остудила его пыл и кивнула на приткнувшегося рядом профессора, вручив парню его документы. Роман — это имя значилось на бейдже — понимающе кивнул, протягивая ключи от номера. При этом они обменялись несколькими фразами, подмигиваниями и недвусмысленными улыбками.

— За что люблю частные гостиницы… — сказала Беатрис профессору, когда они направлялись в номер. — Нет в них этой чопорной церемонности стандартов приема гостей. Хотя русский сервис и стандарты в большинстве своем весьма интересно сочетаются.