Разумеется, подал повод к сомнениям и злым предчувствиям сам Аратов. Он сделался молчалив и мрачен, рассеян, придирчив, несправедлив и жесток, но долго еще пересиливал себя и порывами страстной нежности заставлял ее забывать причиненные ей страдания, Однако в последнее время она даже и таких кратких минут счастья с ним не имела, и ему с каждым разом становится все труднее сдерживать досаду и раздражение в ее присутствии. Даже слова любви принимали в его устах такой странный, загадочный смысл, что ей жутко было вспомнить их. Что хотел он сказать ей сегодня словами: «Я не могу без тебя жить и докажу тебе это»? Неужели он решился на новое преступление?

Между тем игра была в полном разгаре, когда Аратов вошел в зал, где шла обычная забава, часто стоившая целого состояния предававшимся ей игрокам. На столе кучи золота сверкали в огнях зажженных свечей, и на всех лицах выражалось напряженное ожидание: страх потерять выигранное и надежда вернуть проигранное. Один только король естественно и добродушно улыбался более и менее шумным проявлениям разгоряченных страстей и по временам, позевывая, оглядывался на дверь, точно кого-то поджидая.

— Ни минуты не может прожить без москаля! — заметил своему соседу вполголоса Браницкий.

— Да, этот черт будет поопаснее десяти женщин из самых заядлых интриганок.

— Хороши и мы! — Жалуемся на этого проходимца, как девчонки на злую гувернантку, и до сих пор никто ему физиономии не попортил.

— Все в свое время, все в свое время. Я слышал, что…

— Тсс! Идет!

В дверях появилась изящная фигура Дмитрия Степановича, и скучающее лицо короля оживилось. Повернувшись к вошедшему, он приветствовал его веселым возгласом:

— Аратов! Наконец-то! Долго же вы писали письмо вашей прабабке! Я уже собирался послать посмотреть, что вы делаете, и напомнить вам, что мы вас ждем.

— Жаль, что ваше величество не прибегли к этому способу, чтобы узнать тайну господина Аратова, — заметил Сапега.

— Пари держу, что тут женщина! — воскликнул Браницкий.

— Вы не ошиблись, граф: меня задержала женщина, — спокойно заявил Аратов, опускаясь на место возле короля. — Имени ее я не скажу, — произнес он, вызывающе глянув на Браницкого, причем его лицо было бледнее обыкновенного и выражало утомление, а глаза сверкали лихорадочным блеском.

— Никто вас об этом и не спрашивает, — задорно возразил за своего приятеля Сапега.

— Да если бы вы и спросили, то я не сказал бы вам, — и, повернувшись к королю, Аратов внезапно изменившимся тоном почтительно попросил позволения поставить карту.

Обрадованный диверсией король поспешил придвинуть к нему карты, и игра продолжалась молча, прерываемая только возгласами, относящимися к ней.

Аратов выиграл. Но его угрюмость от этого не рассеивалась; он ни на кого не поднимал взора, и по временам странная улыбка кривила его губы. Всем было не по себе, и ожидание неприятности мало-помалу начинало овладевать умами.

Чтобы нарушить натянутые отношения, король велел подать вина и, подняв кубок, предложил выпить за царицу завтрашнего праздника.

Кубки были дружно опорожнены, и языки развязались. Полились шутки и веселые рассказы, вертевшиеся, впрочем, на одном и том же предмете: на таинственной красавице, которая должна была вступить в свет под эгидой княгини Изабеллы. Молчал один Аратов. Вдруг он поднялся и, подняв кубок, торжественно провозгласил:

— Предлагаю выпить за здоровье ее мужа!

— Какого мужа? — спросил один из присутствующих.

— Откуда вы знаете, что у нее есть муж? — подхватил другой.

— За здоровье ее мужа! — громче прежнего повторил Аратов и, налив себе еще вина, снова осушил кубок одним залпом до дна, а затем обратился к королю: — Я пью за то, чтобы этот муж не испортил нашего завтрашнего праздника своим появлением! Разве вашему величеству не угодно присоединиться к моему тосту?

— Я всегда готов составить вам компанию, Аратов, но не тогда, когда вы выдумываете нелепости, — ответил король, с любопытством глядя на своего любимца. — Согласитесь, что вы совершенно некстати вызываете этот призрак из таинственной тьмы, в которой он, к величайшему нашему удовольствию, скрывается и, надо надеяться, вечно будет скрываться.

— Вечного на земле ничего нет, ваше величество! Давно ли он был здесь, в вашем парке? Почему ему опять не явиться? Вы, государь, забыли о нем. И это понятно: вы не искали его по всему городу и по окрестностям, как я, не досадовали, что не можете напасть на его след и встретить его с оружием в руках. Но уверяю вас, что на моем месте вы не забыли бы его и ждали бы его появления каждую минуту. Впрочем, — продолжал он, наливая себе вина, — очень может быть, что особенно опасаться его появления нечего; он, может быть, — покладистый муж, его можно будет подкупить деньгами, почестями или напугать тюрьмой, пыткой, казнью… Мужья бывают разные, — небрежно прибавил Аратов, протягивая пустой кубок стоявшему за его стулом дворскому юноше, и тот поспешил наполнить его вином.