— Вы что-нибудь слышали о генографическом проекте? — задал я свой коронный вопрос.

Мало того что Натали ничего не слышала о проекте, так еще и не проявила к нему ни малейшего интереса, с ходу сменив тему:

— А вас, похоже, очень занимают маленькие дети.

Я ухватился за эту идею, увидев в ней еще одну возможность реализации своего плана:

— Да, меня интересует их поведение. Но только когда рядом нет родителей: их присутствие дает искажения.

— Вы что, работаете с детьми? — Натали как-то странно посмотрела на меня. — Ну там бойскауты, или группы при храмах…

— Нет, — ответил я. — Вряд ли я подхожу на роль воспитателя.

Вернулась Рози, и малыш расплакался.

— Пора его кормить, — сказала Натали.

— Мы, наверное, поедем, — спохватилась Рози.

Полный провал! Мои навыки общения — вернее, их отсутствие — вновь создали проблему. Будь у меня хоть немного опыта в таких делах, я бы наверняка добился доступа к ребенку.

— Извините, — сказал я, когда мы возвращались к нашей нелепой машине.

— Да ладно, что уж там. — Рози полезла в сумочку и достала пук волос. — Вот, я собрала с расчески Натали.

— Нам нужны корни, — сказал я. Но волос было много. Как и шансов на то, что хотя бы один из них — с корешком.

Тем временем Рози снова полезла в сумку и вытащила оттуда зубную щетку. До меня не сразу дошел смысл содеянного:

— Вы украли ее?!

— В шкафчике была новая. Эту все равно пора было заменить.

Кража, конечно, шокировала — но зато мы имели вполне пригодный образец ДНК. Находчивость Рози достойна восхищения. И если Натали не меняла зубную щетку регулярно, то Рози определенно оказала ей услугу.

Рози не хотела тотчас приступать к анализу волос или щетки. У нее была идея получить ДНК у последнего кандидата, а потом протестировать оба образца вместе. Мне это показалось нелогичным: если образец Натали подтвердит отцовство, зачем собирать другие? Однако похоже, что последовательное решение задач с целью минимизации их стоимости и риска — концепция, чуждая Рози.

Неудача с доступом к ребенку заставила нас с особой тщательностью проработать тактику подхода к доктору Питеру Энтикотту.

— Скажу ему, что собираюсь изучать медицину, — решила Рози. Доктор Энтикотт преподавал на медицинском факультете Университета Дикина.

Рози собиралась пригласить его на кофе. Это позволило бы повторить процедуру с чашкой, хотя на текущий момент вероятность провала составляла сто процентов. Я подумал, что вряд ли барменша сможет убедить профессора в своих способностях к медицине. Рози, кажется, оскорбилась: она сказала, что в любом случае это не имеет значения и главное для нас — выманить его на встречу.

Но тут возникала другая проблема — как представить меня, поскольку Рози сомневалась в том, что справится в одиночку.

— Будете моим бойфрендом, — сказала она. — Типа вы собираетесь финансировать мою учебу, поэтому пришли не просто так, а как акционер.

Она строго посмотрела на меня:

— Только не переигрывайте.

В среду днем — Джин подменил меня на лекции в качестве компенсации за синдром Аспергера — мы отправились на чудо-машине Фила в Университет Дикина. Прежде мне не раз доводилось бывать здесь — и приглашенным лектором, и на совместных исследованиях. Я даже знаком с некоторыми преподавателями медицинского факультета, хотя Питера Энтикотта среди известных мне коллег нет.

Мы встретились с ним в летнем кафе, оккупированном студентами-медиками, вернувшимися с каникул. Рози меня поразила! Она очень толково говорила о медицине и даже о психиатрии — в которой, по ее словам, хотела бы специализироваться. Она заявила, что имеет диплом по бихевиоризму [16] и подумывает о написании диссертации.

Питера, казалось, больше занимало внешнее сходство между Рози и ее матерью — что не имело никакого отношения к цели нашей встречи. Три раза он перебивал Рози, чтобы напомнить ей о том, как она похожа на мать. Это навело меня на мысль о существовании некой особой связи между ними, что могло быть косвенным подтверждением отцовства. Как и в гостях у Имонна Хьюза, я присматривался к потенциальному отцу и дочери, но ничего общего не находил.

— Все отлично, Рози, — сказал Питер. — Правда, я не имею никакого отношения к поступлению в магистратуру, по крайней мере официально.

Явный намек на возможность неофициальной поддержки, вразрез с этикой. Семейственность? С намеком на то, что Питер — отец Рози?

— Твои академические успехи блестящие, но тебе придется сдать GAMSAT. [17] — Доктор Энтикотт повернулся ко мне. — Стандартный тест при поступлении на медицинский факультет.

— Сдала в прошлом году, — сказала Рози. — Семьдесят четыре балла.