— Мне Кора дала список пропавших и умерших.

— Я знаю, она сказала мне, — кивнула Мага. — Но это смешно: через пару дней Будимиров откроет, что его в очередной раз надули, и объявит террор!

— Вот видишь, выхода нет.

— Троша, Ив, как вы думаете, готовы мы сделать то, о чём давно подумываем? — Только теперь Джулиан начинает разглядывать людей. И в их лицах — те же страх и гордость, что в лице Маги. — Можем сделать так, что на площадь не выйдет ни один человек? — спрашивает она.

Он вдруг увидел фотографии лучших трудолюбцев и сам себе ответил: «Никак нельзя. Большая часть народа искренно служит Будимирову».

— Давай соберём парламент, — басом говорит высокий красивый человек. — Обсудим: готовы ли мы дать первый бой Будимирову и при этом сохранить жизни?

— Думаю, пока нет, — вздыхает Назаров.

— И я думаю: не готовы, — соглашается с ним мужчина в рабочей одежде. — Не все ловушки подготовлены, не все запланированные люки действуют. Раньше времени себя обнаружим. Могут погибнуть люди! Но собрать парламент — время пришло.

— Моё мнение: попробовать, — говорит Владим. — Когда мы высадили на площади деревья, он сильно испугался!

— Почему ты так решил? — спросила мать.

— Помнишь, сначала наступило в городе затишье, а потом чуть не все вооруженные силы были брошены на битву с прутиками! — Владим весело засмеялся. — Я видел перекошенные рожи бойцов. Здорово их накачал Властитель. И сам прибежал на площадь. Наверное, решил, под каждым прутиком — мина, потому что заставил бойцов, прежде чем вырывать прутик, шарить железяками! Людей похватали почём зря!

— Вот видишь, из-за нас пострадали горожане!

— А кто велел им выходить на улицу? Все были предупреждены!

— Можем попробовать! — соглашается с Владимом невысокий глазастый человек, Мага назвала его Ив.

— Я не хочу жертв. Лучше я один! — говорит Джулиан.

— Когда мать встретилась с нами впервые, — улыбается Учитель, — она установила здесь закон жизни, противоположный будимировскому: не жертвовать собой ради счастья будущих поколений, а быть счастливыми при жизни и прежде всего беречь людей! Ну и всегда поступать по справедливости…

— А если по справедливости не получается? — спросил он.

— Может, Ив и Влад правы? Что, если попробовать?

— Кто сказал, что справедливость — это спасать меня?!

Все засмеялись.

— Вы что? — не понял он.

— Речь идёт о спасении всех! — ответили ему.

— Все кровью связаны! Мы с тобой тоже родные. — Ив улыбнулся по-детски. — Ну, хватит философствовать. Джуль, не трать времени, иди с Богом, если не можешь остаться! Да хранит тебя Бог! А мы уж тут подумаем, что делать.

— Я хочу, Мага, чтобы ты царила вместо Властителя, — подавляя восторженное волнение, сказал Джулиан. — И чтобы мы всегда все были связаны кровью, как ты говоришь, Ив.

— Она не царит, — возразил Владим.

— Она не царит, — повторил Учитель. — Она любит нас. Она хранит жизнь. Может, и наступит такой век, когда наша мать будет главой всего государства!

— Ну, хватит, ребятки, — смутилась Мага. — Не дай Бог мне такое! Что ты решаешь, мой мальчик?

— Мы можем поговорить наедине? — всё-таки решился он задать Маге свои вопросы.

Она осторожно сняла с колен детей, осторожно высвободилась из рук и взглядов.

Скоро они очутились в уютной комнате с фотографиями на стенах. Мама, Гиша, сама Мага, все молодые. И большая групповая фотография, на которой в одном из мужчин он узнал себя. Но он никогда с этими людьми не снимался. Вопросительно посмотрел на Магу.

— Твой родной дед, граф Гурский, — говорит она. — Мне Адрюша сказал, он изменил твою внешность, но чтобы так… что — твоё, что — не твоё…

— Кто такой «Адрюша»? — спрашивает, но уже и сам знает. — Апостол — Адрюша? — Она кивает. — Он что, Гурский? — Она кивает. — Но ведь я видел: Адриан Гурский расстрелян вместе с отцом и дедом.

— Где ты видел?

— По-моему, я был в доме, где часто бывает Будимиров. — И он подробно рассказывает о том, что видел.

— Адрюша не расстрелян.

— И мама — его родная сестра? И я…

— И ты, мой мальчик, родной внук замечательного человека. И племянник замечательного человека.