— Как помогу? — удивилась Магдалина. — Я одна из вас!

— Я ждал тебя все эти годы! Родители погибли во время войны, жены, детей нет. Ты одна у меня…

— Меня зовут Тиля. — Толстая женщина, с ребёнком на руках, протиснулась между Роберто и Карелом. В совиных глазах треплется пламя свечи, чёрная шаль с бахромой прикрывает ребёнка, за неё с двух сторон цепляются мальчик и девочка. — Мой сын только что умер от голода. Вот старшие, они тоже умрут, если ты сейчас же не поможешь. Ты — мать Оксы. Наверное, ты мать и Гани, так?

— И моя, — сказал детский голос.

— И моя.

Она не понимает, что тут происходит.

Часто снилось: у неё много детей. Но слишком реальны запахи мочи, плесени, давно немытых, слабых от голода людей, сгрудившихся вокруг, онемевшая от боли шея, вода капает.

— Видишь, кто ты, — снова Роберто. — Ты для нас посланница. До тебя мы все лежали и умирали. А сейчас, смотри, головы подняли, даже встали! Каждый однажды прозревает. Вот я… долго мучился в той ловушке, терпел и стал бороться со своей отрешённостью от жизни. Изучал обстановку. Научился хитрить. Разработал план бегства. Скитался, прятался, голодал. Совсем стал доходягой. Нашёл меня Владим на свалке, привёл сюда. Но и здесь живу затаившись, в город не выхожу, повторяю и повторяю то, что никак нельзя забыть. И вот ты словно чудо. Ты поможешь мне создать противоядие, и мы расколдуем роботов. Ты должна осознать своё назначение.

— При чём тут я? Что могу? — Её бьёт дрожь под электричеством взглядов, сошедшихся на ней.

И вдруг… или кажется: яркий свет? Поток сверху. И слова: «…Да святится имя Твоё…» Так было в прошлой жизни, когда о. Пётр начинал вслух молиться и просил их повторять за ним. Она видела слова. И сейчас!.. «Господи, спасибо! — шепчет. — Наконец ты со мной! Наставь меня на путь: что делать?» — И слышит свой голос:

— Что будем делать? — И в свете видит о. Петра и графа. Этот свет тушит грязь и запахи. Магдалина облегчённо вздыхает и говорит уже уверенно: — Наверное, сначала нужно достать еду и помочь больным и раненым. Есть у нас врач?

— Есть-то есть. Зовут меня Жора. Ухом слышу болезни, точно ставлю диагноз, делал сложные операции. Да какой от меня прок здесь? Нет возможности промыть и дезинфицировать раны, даже йода нет. Сюда бегут голяком…

— У меня кое-что есть… перекись, болеутоляющее…

— Что же ты столько дней молчал?! — Жора пробрался к Роберто. Пшеничные волосы и ресницы, глаза почти прозрачные. И веснушки. Как они-то выжили в подземелье?

— Могу делать лекарства! — говорит Роберто.

Старик открыл глаза, но тут же снова на них упали веки. Магдалина погладила его по голове. Сказала:

— Надо бы добыть необходимые компоненты для лекарств. Где и как?

— Я работал фармацевтом, — подходит к ним немолодой, крупный человек. — Меня зовут Наум Гудков.

— Сейчас напишу, что надо в первую очередь! — Роберто с надеждой смотрит на Гудкова.

— Меня обвинили в том, что травлю больных. Если схватят, тут же превратят в робота!

— Есть выход, Наум! Сам не пойдёшь!

Наконец Магдалина увидела Владима, чётко отвечавшего на все её вопросы и спасшего, видно, не одного человека. Это был худенький, невысокий мальчик с радостными и дерзкими глазами, чем-то напоминающий Джуля.

— Скажешь, к кому идти, и дашь мне записку, Роберто напишет, что нужно, я и схожу.

— Не так сразу, я должен вспомнить, не знаю, кому можно доверять, кому нет. Вдруг тебя схватят и превратят в робота?

Владим засмеялся.

— Меня?! Да я не дамся.

Наум вздохнул.

— Я видел… одна минута, и всё, ты не человек. Пожалуйста, дайте мне время, я должен порассуждать сам с собой, проанализировать ситуацию. Как я понял, это единственный шанс, нельзя ошибиться…

— У меня знакомая работает в аптеке, она… мы… не важно. Там есть фармацевт…

— Сходишь к ней, Ив? — обрадовался Роберто.

— Я вспомню, потерпите немного, я вспомню, — тревожно говорит Наум. — Я обязательно вспомню. Чтобы наверняка! В аптеку тоже идти опасно. Этот фармацевт… не предаст ли…

— Успокойтесь, пожалуйста, — слышит Магдалина свой голос. — Я знаю, что такое страх… Он не в помощь, с ним надо бороться. Мы должны рискнуть. У нас нет другого выхода. — Она говорит, или её голосом — граф? — Страх парализует, а мы должны работать. Вы все тут до одного, и вы, Наум, — герои: не смирились, сопротивляетесь гибели, терпите…

— Как зайцы! — перебила её Тиля. — Мы — трусливые зайцы, умеем шибко бегать, вот и всё наше геройство. Хороши герои: залезли в яму, сидим и подыхаем.