Автобус везёт его из прошлого в будущее.

Замкнутое пространство, духота. Потные люди сдавили со всех сторон, при малейшем толчке наступают на ноги, бьют локтями, шёпотом говорят о подступающем голоде, о том, что без суда-следствия хватают людей, увозят неизвестно куда.

Брат писал: его друзья рискуют жизнью. Значит, в городе — опасно?! Чёрт дёрнул его тащиться туда!

Но там — Мага, брат и таинственный Адриан.

Протерпев несколько часов раздражающую нервы болтовню и неподвижность, не выдержал: вышел из автобуса.

Степь сменилась лесом. Днём ещё ничего, а ночью из-за каждого дерева кто-то глядит на него. Вот когда ожили тролли, лешие, бабки-ёжки, кощеи из сказок, что рассказывали ему в детстве! Загугукали, заухали разными голосами. Пристроился спать под кустом, чтобы хоть со спины не ждать нападения. Но и со спины проскваживал холодок, казалось, кто-то притаился там. А кто-то подкрадывался сбоку: шуршали шаги. Глаз не открывал. Пусть убьют, лишь бы не увидеть страшной рожи! И, только когда забрезжил рассвет и кусты с деревьями обрели свои очертания, провалился в сон. Баул с каждой трапезой становился легче. Кроме лепёшек и яиц, что дала мама, в нём были лишь пальто, смена белья и венок Степи.

В сёлах точно такие же измождённые, как у них, люди грузят в фургоны урожай и туши. Иногда его пускают переночевать, потчуют молоком, но чаще приходится спать на скамье перед магазином или чьим-то домом.

Разговоры о пропавших в городе людях, пустые прилавки, будто только вчера кончилась война, поглотившая даже соль, лужи дорог, несмеющиеся дети, запах самогона и нищеты, растерянные женщины становятся его плотью.

Он идёт день, и два, и три.

Чем ближе город, тем лучше дорога, и вскоре ямы с колдобинами исчезают совсем, землю сменяет камень. Всё чаще на большой скорости проносятся машины. Всё больше громоздких строений. Всё темнее небо, точно грязь и пыль взметываются вверх и смешиваются с тучами. И он идёт всё медленнее. Повернул бы назад, если бы одновременно с всё возрастающей враждебностью окружающей жизни не возрастал страх за Люба.

Прошло семь лет с той минуты, как она исчезла и бросила его в чёрную дыру.

Два года подряд снилась. Увидит лицо и теряет сознание. Очнётся, снова она.

И Адриан снился каждую ночь. Не с крашеными волосами, а золотыми, из детства, и отцовскими глазами.

Снилось, как они трое идут по селу и отец спрашивает: «Ну, что теперь, детки, мы затеем?»

Снилась сестра, хрупкая девочка с косами. Лица не помнит. Она не похожа на отца и брата. Но улыбалась, как они.

Магдалину тоже не помнит девочкой, только пепельные волосы, развевающиеся во время скачек и звенящий любовью крик «Гиша, я здесь!» Магдалина всегда рядом с отцом, братом и сестрой, сидит за их общим столом, и он смотрит на неё и слышит её дыхание. На праздниках все они всегда были вместе. И теперь вот так часто снятся. Только теперь рядом с ними он.

В другой раз он мечется по столовой под голосом брата.

Его брат жив — исследования показали наличие лишь двух трупов с его ДНК. Невозможно раскопать могилы всего кладбища. И не надо. Сердцем он знает: брат жив. Тоже Адриан. Взял себе фамилию Колотыгин. Но и у него фамилия — чужая. Он вернёт им с братом истинную! Дал приказ найти Колотыгина. И ждёт. А пока по слову перебирает их с братом разговор. Ловит себя на том, что громко кричит: доказывает брату его неправоту и приказывает начать террор по всей стране. Почему отдаёт такой приказ, почему позволяет Будимирову снова распоясаться в нём? Потому ли, что брата никак не могут найти, или потому, что так кроветворно — неоперабельной опухолью распространился в нём отчим, пропитал его ненавистью, и никакие силы уже не очистят и не спасут? Что стал бы он доказывать брату, в чём убеждать? Представляет себе, как они вдвоём строят такую жизнь, которую когда-то создал их отец. И ловит себя на том, что не долее чем вчера приказал уничтожить всякое подобие мыслей и чувств.

Время остановилось. Он болел. Он тяжело болел.

Врачи приносили лекарства. Он не пил. Не хотел терять остроты ощущений. Хотел мучиться. Хотел доказать брату свою правоту, убедить его в том, что созданный им мир единственно правильный, и жаждал, чтобы явился брат и переубедил его.

Это всё сотворила с ним она. Торчит тут. Смотрит на него колдовскими глазами.

Что с ней случилось? Покончила с собой? Умерла от голода и бесприютности? Погибла?

Их искали обоих. В течение двух лет он держал в городе блокаду: проверялись квартиры, подворотни, заброшенные пустыри, парки и учреждения. На подходе к селу и дому Григория дежурили самые опытные бойцы Возмездия. Магдалина и Колотыгин не объявились.

Чего ждал он в эти долгие два года? Что брат жив или погиб от ран? Наверняка погиб. Что жива она или что умерла? Силой взять хотел или предложить новый эксперимент? Он не знает. Эксперимента с Магдалиной не получилось бы никакого!

Однажды ночью внезапно проснулся. Не пришла к Григорию и не подала никакого знака, не жива. И брат явно погиб. Никаких следов! Но почему не нашли ни её тела, ни тела брата, ни тела старика? Как в воду канули все трое. Впрочем, кто знает, может, и в самом деле все трое канули в воду — через город протекала стремительная, увёртливая речка. Весьма вероятно, старик умер на руках Магдалины, и она спихнула его в эту речку, а следом бросилась сама! А брат наверняка удрал из города. Его-то и вовсе не сразу хватились.

Вдруг ощутил в себе странное движение. Дотянуться включить свет не мог. Широко открытыми глазами таращился в темноту — что в нём происходит? Физическое действие: из него вылетает лёгкое светящееся облако, какое-то мгновение висит над ним и медленно плывёт вверх. Легко проходит сквозь потолок. Потом второе облако вылетает из него, такое же светлое и лёгкое, висит мгновение и так же просачивается сквозь потолок. И третье… С каждым выплывающим из него облаком, чувствует, он теряет вес, кровь, энергию. А в нём сгущается, его заполняет резиновая муть.